Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков Страница 12

— Товарищ командир дивизии, двадцать четвертый, семьдесят шестой и сто сорок девятый полки… — начал было докладывать он, но я жестом оборвал его.

— Вижу, окопались, как по учебнику, — проговорил я. — Ждете самураев в гости, полковник?

— Простите, товарищ комдив, — растерялся тот.

— Вы получили мой приказ, полковник Дорофеев?

— Получил, товарищ комдив. Начальник штаба Кущев передал мне ваш приказ выйти в район развертывания и подготовить плацдарм к принятию трех танковых батальонов.

— Для чего?

— Об этом в приказе сказано не было.

Та-ак. Что это — саботаж? Или Кущев, получив радиограмму от командарма, просто перестраховался? Ладно. В любом случае винить командира стрелковой дивизии в том, что он подготовил позицию на случай внезапной атаки противника не стоит.

— Прошу в мой КП, товарищи, — пригласил нас в свой блиндаж Дорофеев.

Мы вошли. Внутри было не так жарко. У смотровой щели стояла стереотруба БСТ, явно направленная в сторону левого берега реки Халхин-Гол, до которой отсюда оставалось не более километра. Я прильнул к окулярным трубкам, всматриваясь в территорию врага.

Нельзя сказать, что мне удалось многое разглядеть. Япошки умели маскировать свои позиции. И все же я увидел достаточно, чтобы понять, что штурмовать их укрепления в этом месте было бы самоубийственно. Ну так я на самом деле и не собирался.

Главное, чтобы противник был уверен в обратном. И надо бы эту его уверенность укрепить еще до того, как капитан Юсио Танака «угонит» наш «У-2». Отрегулировав оптику, я всмотрелся в то, что лежало на этом — монгольском — берегу.

М-да, местность здесь самой природой предназначена для танковых сражений и у меня поневоле появилась дерзкая идея. В конце концов, танкистам все равно надо тренироваться, но необязательно это делать по-старинке.

— А что если, товарищи командиры, нам устроить представление? — проговорил я.

— Представление? — переспросил Яковлев.

— Да. Яркое, почти театральное зрелище, как для поддержания боевого духа наших бойцов, так и для шпионов противника. И заодно ваши танкисты, Михаил Палыч, потренируются стрелять на ходу.

Командир 11-й легкотанковой бригады нахмурился. Видать, ему почудилось, что я сомневаюсь в уровне подготовки его экипажей. Я и на самом деле сомневался, но не собирался говорить об этом.

— Понимаю, Михаил Палыч, что вы отрабатывали со своими бойцами все необходимые для ведения боя навыки и я не собираюсь их экзаменовать. У меня другое предложение. Устроим соревнование. Назовем это танковым… — Я осекся, сообразив, что слово «биатлон» в эту эпоху не в ходу, поэтому быстро подобрал замену. — Назовем это танковой джигитовкой!

— Танковой джигитовкой? — хмыкнул Яковлев. — Звучит красиво, но мои БТ, хоть и скоростные, все же — не аргамаки…

— А вот посмотрим, — сказал я и изложил, в чем заключается суть соревнований по танковому биатлону, который я назвал словечком из кавалерийской практики.

* * *

Степь была раскалена зноем до предела. Пыль столбом стояла над стартовой линией, где выстроились в ряд боевые машины. БТ-7, БТ-5 и Т-26 — гордость советского танкостроения. Перед ними выстроились экипажи.

На лицах танкистов явственно читалось напряжение. Большинство из них подозревало, что начальство все-таки решило проэкзаменовать их перед реальным боем. В принципе, так и было. Гонка со стрельбой — это испытание и на точность стрельбы и на слаженность.

Ко мне, печатая шаг, подошел Михайлов, помощник командира бригады, решивший принять в танковой джигитовке личное участие. Я не возражал. Тем более, что и мой адъютант, узнав о моей затее, напросился в один из экипажей на должность заряжающего.

— Товарищ комдив! Личный состав для участия в танковой джигитовке построен!

— По машинам! — скомандовал я.

Михайлов откозырял, улыбнулся, повернулся к своим ребятам и выкрикнул не по уставу:

— Хлопцы, по коням!

И тут же кинулся к своему БТ-7. Экипажи помчались к танкам. Залязгали закрывающиеся люки. Взревели моторы, выбрасывая в раскаленный воздух черные струи выхлопа.

— Старт! — скомандовал я.

В небо взвилась сигнальная ракета. Начался первый этап — скоростное маневрирование. Танки рванулись вперед, оставляя за собой клубы пыли. Я наблюдал за соревнованием в бинокль. Особенно — за БТ-7, с наспех намалеванным номером «4» на башне.

Именно в нем и был сейчас заряжающим мой адъютант. Правда, пока все зависело от механика-водителя. Именно благодаря ему «Четверка» резво преодолевала неровности местности. Поворот, еще поворот — и вот уже она уже влетела в зону стрельбы.

Стрелковый рубеж встретил участников джигитовки «ожесточенным сопротивлением». Наскоро сколоченные щиты с мишенями были заминированы саперами с таким расчетом, чтобы быть уничтоженными, если экипаж танка не успевал вовремя выстрелить.

Из-за нагретого воздуха, мишени казались зыбкими миражами, но мужики действовали слаженно. Я видел, что наводчики большинства танков успевали наводить орудия, а заряжающие — вовремя подавать снаряд. Так что, мишени разлетались от попаданий, а не валились от подрывов.

Дальше была полоса препятствий. Экипажам предстояло преодолеть противотанковый ров, вернее — естественный овраг, оставленный высохшим рукавом реки, минное поле, разумеется, условное, и участок с противотанковыми «ежами».

Вместо полноценных «ежей» в дело пошли бревна, предназначенные для наведения понтонной переправы. Танкисты справлялись с задачей, демонстрируя отличную подготовку, что не могло не радовать.

Еще одно испытание — смена экипажей. Механики-водители и заряжающие выпрыгивали едва ли не на ходу, а на их места запрыгивали новые. Пересменка происходила почти молниеносно. Не удивительно, ведь каждая секунда была на счету.

Я связался со Смушкевичем и потому в небе над импровизированным полигоном, кружили наши самолеты, имитируя воздушную атаку. По условиям «джигитовки», командиры танков должны были следить за обстановкой вокруг.

И вовлеченные в эту игру пилоты «И-16» с явным удовольствием пикировали на юркие БТэшки, проносясь так низко, что казалось вот-вот чиркнут специально выпущенными шасси по верхним люкам.

Финальным аккордом стало командное взаимодействие. Три танка должны были одновременно поразить одну мишень, демонстрируя безупречную координацию действий. Экипажи общались по радиосвязи, корректируя огонь.

На финишную прямую вышли «Семерка», «Тройка» и «Четверка» моего Миши. Все трое дружно снесли общую мишень и рванули к последней черте. Первой ее пересекла «Семерка», которой командовал Михайлов. «Четверка» пришла второй.

Когда тройка победителей заглушила движки, к ним ринулись восторженные болельщики. Я отдал бинокль, от которого не отрывался все время проведения соревнования, Дорофееву. Яковлев сосредоточенно чиркал в своем планшете, что-то подсчитывал.

— Ну что скажете, товарищи командиры? — спросил я.