Долгая интересная прогулка - Владимир Валериевич Стрельников Страница 12

На краю поляны стояла здоровенная изба на курьих ножках. То есть, на огромных корнях деревьев, подведенных под углы дома. Сейчас она развернута в сторону леса, поэтому так…

- Избушка-избушка, повернись у лесу задом, ко мне передом.

Глава 7

Глава седьмая.

Домина приподнялся на всех четырех лапах, закачался, начал поворачиваться.

– Чего?! Куда! Стоять, скотина! – окошко с треском распахнулось, в него до половины высунулась бабушка. – Аким, ты! Ё-моё!!! Я три часа нужный угол ловила, чтобы все спутники сошлись на антенне. Ну ты ваще. Обойти сложно было?

- Ба, так так ведь положено. Развернуть избушку, развести хозяйку на пожрать и баню, поспать и потом развести на некий кипешь? – я приподнял глайдер на полметра от земли, и потихоньку двинул вокруг избушки-на-курьих ножках. – И да, исполать тебе, бабуль.

Желать здоровья личу – это несколько не комильфо.

- Привет тебе тоже. Как там? Ассалам аллейкум. – створки затворились, ба чем-то загремела. Надеюсь, не лопату налаживает. Силищи у ней сейчас столько, что кого хошь ей замотает.

О как, на крыше пяток тарелок, и пара штырьевых антенн. Ба определенно связь держит с половиной мира.

С лицевой стороны дома здоровенное крыльцо из тяжелых плах на толстых чурбаках. Дверь открыта, ба стоит, встречая на пороге.

Ну как сказать, за человека ее уже не примешь. За инопланетянку свободно. Плотно облегающая череп пергаментная кожа, такого, темно-оранжевого цвета. Еще не красный, уже не оранжевый. Или наоборот? Короче, не людская кожа. Глаза светятся зелеными огоньками в глазницах, я даже не пойму, глазные яблоки у неё сохранились или нет? Высокая, худощавая, одета в полукомбез, причем спилковый, такие сталевары носят. Но ба он никаких неудобств не доставляет. Хотя, учитывая резко возросшую физическую силу ба, ей в нем должно быть вполне комфортно. Да и не порвешь сразу, зацепившись за что-нибудь, скорей вырвешь это нибудь к чертям.

- Любуешься? – подбоченилась бабушка.

- Ба, так я личей в лицо всего пару раз видал, необщительные вы товарищи. – я запарковал байк, сдернул с багажника рюкзак, выдернул из хольстера пулемет, и пошел в дом. На крыльце бабушка обняла меня, повертела по-всякому.

- Хорош, хорош. А какой сладкой девкой пахнешь! Зазноба? – отодвинула, осмотрев и обнюхав меня бабушка. Ну да, ба есть ба, даже личем ей интересно примерно то же, что и маме, но в другой степени. – Проходи давай, заждалась.

- Ба, она клевая девчонка, но зазнобой не назову. Так. Встречаемся. – Я зашел вслед за бабушкой в дом. Немалых размеров сени, большая кухня с печью Ломоносова, плита с газовым баллоном, на которой что-то варится в немалом таком котле.

- Ага, у вас молодых секс не повод для знакомства. – Ба лихо толкнула в мою сторону тяжелый стул, который остановился строго передо мной. – Мой руки и садись, покормлю чем бог послал.

Обычная раковина, обычный кран. Вода, правда, ледяная, но для ба это уже не существенно. У личей совсем другой уровень комфортных температур, им что плюс двадцать, что минус семьдесят, все равно. Сильную жару да, не любят. Хотя по свежей лаве могут прогуляться, ничего им от этого особенно не будет.

На стол плюхнулась здоровенная чашка с дымящейся кашей, пшено с салом. На доске свежий хлеб, напластанный крупными кусками, там же копченый окорок, вроде как олений, в чашке свежая рубленая черемша, заправленная маслом и уксусом. Здоровенный латунный чайник, из которого ба залила в эмалированный кофейник кипяток, точно весит пару десятков килограмм, какой-то антиквариат, ей-богу.

- Кушай давай. Дорога дальняя, сто пудов, проголодался. Поговорим позже. – ба уселась напротив, погладила вскочившего ей на колени кота. Здоровенный и черный, размером с небольшую рысь. Породистый низл, такой медведю таких вставит, что тот долго будет об этом вспоминать. Сколько помню, Туман всегда с ба был. Сейчас он здорово изменился, вырос больше чем наполовину.

Сожрал все, что было на столе. Вкусно, ба всегда умела готовить. Причем хоть какую-нибудь высокую кухню, хоть что-либо походно-полевое, у нее всегда все потрясно вкусно. На домового перекладывала только тогда, когда не было времени. Что у целительницы выходило довольно часто.

- Ну вот. Баньку тебе топить не буду, мне её сначала построить надо. Пошли, поговорим. – Ба встала, и пошла в переднюю.

В большой комнате была устроена неплохая лаборатория пополам с мастерской. Верстаки, лабораторные столы, стойки с ретортами, шкафы с колбами и банками, полными всякой дрянью, то есть ценнейшими реагентами и реактивами.

Около стены на столе три монитора, на одном, самом здоровенном из них курсы биржевых котировок. Ба любит поиграть на нервах, у ней на Нью-Йоркской, Чикагской, Лондонской, Сингапурской и Токийских биржах очень немалое бабло крутится, что-то около трех миллиардов вечнозеленых. Заплатит один делец из Лондонского Сити, когда ба, тогда еще человек, ему практически голову на место пришила после покушения. Вот ба интересно и стало деньгами крутить. Практически всегда в прибыли, на которые закупает всякую медицинскую и целительскую всячину, и передает в ее в больницы, здравницы и госпиталя Союза.

- Мать сказала, почему я тебя звала? – ба уселась на вращающееся кресла, и крутнулась вокруг оси. Кот недовольно запрыгнул на свое место на подоконнике, ему в лаборатории всегда только там место отведено было.

- Сказала. Ба, ты чего? У тебя же, вроде как, все схвачено? – я огляделся. Готовятся несколько каскадных зелий, сложность приготовления которых я вполне себе представляю. Сам я их так, массово, готовить буду еще не скоро, не хватает опыта и наработанного чутья. Стоят, кстати, эти зелья столько, что того пузырька с брюликами, что у меня в представительском саквояже лежит, не хватит. Не меньше миллиона, оно строго космонавтам и тем парным, что на глубоководных станциях работают, идет. Да, в глубоководье девок нет. Строго мужики, девушки там резко теряют способность к деторождению, им это категорически запрещено. Причем