Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын Страница 12

В приемные часы любой коммунист мог прийти к нему на прием, будучи уверенным, что его вопрос будет рассмотрен быстро и по существу. Так что, на улице ему приходилось идти, постоянно отвечая на уважительные приветствия встречных.

— У нас с тобой, Петр Михайлович, две больших проблемы. — Начал Фрегер.

— Так мы только что их и обсуждали. — Удивился Белобородько.

— Это были не проблемы, а так, частные текущие вопросы.

— И какие же это проблемы?

— Как учил нас Владимир Ильич, главный вопрос — это вопрос о власти. А у нашей власти существуют две угрозы: одна внешняя, и одна внутренняя.

— Поясни.

— Внешняя. Стратиг в Херсоне, когда узнает о нашем появлении, сразу захочет нас подмять под себя. Он будет считать, что раз мы появились на месте его села Ямболи, то мы часть его фема. Понятное дело, мы под него не пойдем. От фема мы отобьемся, но противостоять всей Византийской империи вряд ли сможем. Патронов у нас не хватит. Следовательно, нам нужны союзники против Византии.

— А почему ты уверен, что с ними не удастся договориться? Зачем сразу воевать? Может, попробовать вступить в переговоры?

— А вот ты представь себе ситуацию: ты в единственном лице первый секретарь обкома, председатель исполкома и командующий всеми войсками Крыма. И вдруг, тебе сообщают, что на месте твоей Балаклавы появилась какая-то Мумбола, в которой живут какие-то наглые типы, котороые не признают твою власть. Твои действия?

— Ну, может нам признать его власть?

— Исключено. Он сразу пришлет своего наместника, который установит свои порядки. Оно нам надо?

— Да, тогда я бы послал войска наводить порядок.

— Вот именно, мы для него — обычные мятежники, не признающие его власти. Его реакция однозначна: раздавить и наказать. Продолжаю.

Возможных союзников у нас двое: Хазарский каган и Фома Славянин. Кое-какое время у нас есть, пока Михаил разбирается с Фомой. До этого Византия на нас крупные силы не пошлет. С кем дружить будем, как думаешь?

— У каганата с Византией мир, значит, будем с ним торговать. Но, понятное дело, дружить нужно со всеми, кто против Михаила. То есть с Фомой и с Аббасидским халифатом. Халиф поддерживает Фому. А может быть, нам удастся помочь Фоме свергнуть Михаила. Тогда, мы вообще «на коне» окажемся. К этой проблеме нужно Грекова с коллегами подключить. Пусть проанализируют ситуацию и дадут рекомендации, как нам задружить с Фомой и с Аббасидами. Так я думаю.

А внутренняя проблема какая?

— Было у меня и у тебя начальство в Севастополе. У меня — горком, а у тебя — горисполком. Теперь их нет. Мы с тобой теперь самые главные начальники. Но реальной военной силы у нас нет. Она у Асташева. Ситуация скользкая. Смекаешь?

— Ну, Асташев и Родионов, вроде бы товарищи правильные. Партийцы, и без завихрений в голове.

— Это пока у них свое начальство было в Севастополе. А теперь начальства у них нет. Они теперь главные начальники в армии и флоте. А ну как они захотят всю власть в свои руки взять?

— По-моему, ты зря волнуешься, Иосифович. У нас есть районный совет депутатов трудящихся. Раньше он был с маленькой буквы. А теперь стал с большой. Верховный совет Балаклавской советской республики, а не как-нибудь там. Асташев и Родионов тоже депутаты совета. Как и мы с тобой. Кстати, это ты очень вовремя проблему обозначил. Завтра же соберем чрезвычайную сессию Совета. Введем чрезвычайное положение и для обеспечения оперативности руководства республикой изберем Президиум Совета.

Тебя введем в Президиум как идеологическую власть, меня — как хозяйственную, и Асташева — как военную. И будет у нас узаконенный триумвират. Как в СССР был. Там были Сталин, Калинин, Ворошилов, а у нас будут Фрегер, Белобородько, Асташев. Чувствуешь, как у нас с тобой карьера вверх пошла? Своего второго секретаря Сокольского в президиум вводить не собираешься?

— Шутки шутками, а дело то, серьезное. Если не справимся, то наши с тобой головы под плахой окажутся отрубленными, а граждане наши, те, кто выживет, в рабство попадут. Времена нынче жестокие. А Сокольского к черту. Я его с трудом до сих пор терпел. Фанфарон, начетчик и болван. Его мне сверху прислали. Он двоюродный племянник самого Звонского. Теперь за первый же промах вкачу ему выговор, а за второй — сниму с должности. А за третий — из партии выгоню.

— Большевики перед трудностями не пасуют. Будем работать — справимся. Ты вызывай к себе Грекова и озадачивай. Пусть внешнеполитическую линию разрабатывает. А я пойду делами рулить. Они сами себя не сделают.

Отпустив Белобородько, Фрегер распорядился послать нарочного за профессором. Того разыскивали целый час. Дома его не оказалось. Нашли его в штабе Асташева. Там ученые беседовали с пленными. Появился Греков, когда солнце уже заходило за гребни гор.

Первый секретарь поставил профессору задачу за день сформулировать внешнеполитическую линию республики. Греков был озадачен.

— Дело в том, Абрам Иосифови, что информации у нас для этого маловато. Этот приказчик, которого мы опрашивали, мало что знает. Он у своего купца ведал только торговлей внутри фема между селами и городом. Нам более осведомленные пленные нужны. Хорошо бы их отловить.

— Такое указание военным я дам. Они отловят. Но, Вы стратегию пишите, хотя бы на основании той информации, что у Вас есть. Потом уточним. Действуйте, профессор. Ни секунды лишнего времени у нас нет.

Отпустив Грекова, Фрегер позвонил Асташеву. Внутри города связь действовала. Аккумуляторы телефонного коммутатора подзаряжали от генератора пограничников.

— Просьба у меня к тебе, Владимир Васильевич!

— Слушаю, Абрам Иосифович.

— Нужно отловить более осведомленных пленных. Ученые говорят, этот приказчик мало что знает.

— Принято! На рассвете направлю отряд на ближайший перекресток дорог. Будем брать всех, кто там появится.

— И еще. Крайне важно, чтобы в Херсоне о нас не узнали как можно дольше. Потому, из города и деревни никого выпускать нельзя. А кто со стороны к нам заявится, тех хватать и не выпускать.

— Сделаем! Будет система типа ниппель. Сюда — пожалуйста, обратно — никак. — Пошутил Асташев. — Опорные пункты на вершинах холмов мы уже построили. Там уже сидят гарнизоны. На рассвете выставлю два секрета на въезде в долину. А по периметру долины запущу пешие патрули.

Только вот, когда брали приказчика, четверо верховых от нас ускакали. Они уже в Херсоне купцу отчитались о пропаже приказчика и груза.

— Ну, купец, это еще