Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев Страница 112

лишь одинокая будка стрелочника. Саня просканировал этот отрезок. Дорога вела на старые торфоразработки. На всем протяжении рельсы были сняты, осталась лишь насыпь. Но небольшой кусок у главного пути метров на триста – уцелел. Главное было в том, что последняя пара рельс заканчивалась в направлении на север. Обследовали стрелку рукоятка перевода срезана, остался лишь небольшой "пенек", направляющий концевик рельсы прикручен болтами. Стрелка намертво фиксировала направление по основному пути. Открутить болты было недолго – нужные ключи в силуре все время лежали у ворот. Сложнее было со спиленным рычагом. Можно, конечно, переставить путь на нужное направление ломом, но хотелось сначала пропустить дежурную дрезину прямо, а переводить стрелку перед самым носом поезда.

Выручили силурийские немцы: когда Геннадий заглянул к ним в поисках заменителя рычага, сразу все поняли, нашли нужный кусок трубы и даже доработали его кувалдой. Труба прочно садилась на остатки рычага. Стрелка, как в былые годы, была готова к нормальной работе. Едва закончили показалась дрезина. Портал перевели на станцию, Геннадий и Андрей, как в первый раз, материализовались в кабине практически в момент троганья состава. Не желая повторять ошибки первого захвата, на сей раз оба нападающих плотно контролировали паровозную бригаду, исключая любые шансы для сопротивления.

Приближаясь к стрелке, Геннадий показал жестом, чтобы машинист сбросил скорость.

Стрелка пройдена, машинист, по приказу, включил торможение и через несколько минут вся бригада повалилась без сознания. Геннадий перехватил управление, начал плавно тормозить. Внезапно запиликал вызов по рации. Раздался встревоженный голос Шибалина:

– Геннадий, не останавливайся, сейчас тебе откроют дорогу на другой длинный путь. У тебя на хвосте еще один состав висит, мы не успели перевести стрелку обратно!

Геннадий отпустил тормоз… Некоторое время состав катился по инерции. А что дальше то делать? В программе его обучения – разгон состава не входил. Геннадий вспоминал и повторял манипуляции машиниста, поезд перестал замедляться, но существенной прибавки скорости все равно не было. В этот момент в кабину влез пенсионер железнодорожник Роман Владимирович, следом показался его внук. Скорость была небольшая, но все равно приличная чтобы на ходу запрыгать на ступени.

– Уступи место старшему. – сказал пенсионер. – Эх! Чему вас только в школе учат!

Состав дернулся, словно почуяв руку мастера – быстро прибавил обороты.

– Догоняет, зараза. Интересно, успел Силыч запрыгнуть, или мне придется два состава тормозить? – размышлял вслух машинист, посматривая в заднее окно.

А его внучок азартно кидал уголь в топку, Андрей едва успевал открывать и закрывать заслонку.

– Догнал! Держись! – крикнул машинист.

Все вцепились кто за что успел. Удар был сильным, но не катастрофичным. Машинист закрутил рычаги, сдвоенный состав начал замедляться. Затем еще один толчок, на сей раз обратно и гораздо мягче.

– Ага, Силыч уже в кабине! – обрадовался Роман Владимирович, включая экстренное торможение. – Ну, дальше будет проще. Авось успеем!

Поезд, визжа тормозами, катился в тупик. Сдвоенный состав не успел остановиться всего чуть-чуть. Паровоз разметал ограждение из шпал в конце пути и три пары передних колес увязли в силурийской глине. Поезд остановился.

– Приехали. Станция Березай, кому надо – вылезай! – пенсионер был явно рад такому исходу, он ожидал намного худший вариант.

– Андрей, ты живой? – спросил Геннадий напарника.

– А чего мне сделается? – ответил Волков.

– Ну тогда пошли смотреть трофеи.

– Этих заберете? – дед брезгливо показал на побитые тушки немцев.

В моменты резких толчков и ударов их мотало по всей кабине. Головы и руки были в ссадинах и кровоточащих царапинах.

– Заберем, а как же…

Оба состава перевозили танковую часть, половина платформ была загружена техникой – танки, зенитки, автомашины, ремкомплекты. В "жилом" секторе, помимо вагонов с солдатами и офицерами обнаружилось по две теплушки, плотно набитые советскими военнопленными. Позже немцы подтвердили: пленных красноармейцев сейчас цепляют к каждому составу, ибо высшее начальство считает, что партизаны не будут такие поезда пускать под откос. Таким образом, численность колонистов возросла сразу вдвое.

Немецких солдат, едва те пришли в себя, рассортировали по специальностям: более ли менее разбирающихся в технике – забрал под свое крыло начальник немецкого лагеря Гельмут Штаудер, имеющих приличные гражданские специальности – Афанасьев, ему постоянно не хватало грамотных рабочих. Что делать с остальными – молодыми солдатами, которые, кроме как воевать, ничего пока не умеют, Шибалин не решил. Предложение Афанасьева продать их в рабство в Новгород или тем же туркам, отмел сразу:

– Еще чего! Знания – это сила, пострашнее любой армии. Бесконтрольно раздавать их направо и налево – вредить самому себе. Ни в коем случае!

– Куда ж их тогда? Перестрелять? Чем, в таком случае, мы будем отличаться от фашистов? – спрашивал Афанасьев.

– Не знаю. Пусть здесь работают, перевоспитываются. Нам в силуре, кстати, тоже нужен заводик. Кирпичный, для начала. Да мехмастерская уже в приличный механосборочный завод переросла. Пора переходить от ремонта битых танков и машин – к выпуску каких-нибудь своих изделий. Тебе нужны косы, лопаты, вилы? Пусть не такие красивые, как из 21 века, зато свои?

– А чего? Будет предложение, будет и спрос. Я б и от плуга не отказался, если не слишком цену задирать будешь. – засмеялся Афанасьев.

– Ну ты жук… – ухмыльнулся Шибалин. – Ладно, сторгуемся.

– Только знаешь что… – вдруг задумался Арсений Николаевич. – Косы и лопаты – это и мои кузнецы сделают, а вот что-нибудь эдакое, миниатюрное, но очень полезное. Такое, чтоб металла поменьше, а тонкой работы побольше. Скажем, зажигалки, или керосиновые лампы, примусы, инструменты для всех профессий – от плотников и ювелиров, до… – заметил Нурлана Сатывалдыновича. – До хирургов и стоматологов! О! Это с руками будут отрывать за любые деньги. И главное – повторить не смогут!

– Пожалуй, ты прав. А главное, на таком заводе потребуются все – и наши, и немцы. Я бы и от фабрики по выпуску микросхем не отказался. У Японии, как и у нас тут – ресурсов нема, так они на электронике поднялись.

– Не, Валерий Петрович, тут я ничего не могу сказать. В моем времени Япония никакой электроникой не занималась, да и с микросхемами сам дело не имел. А вот с Нурланом Сатывалдыновичем мне нужно переговорить, пока он к себе в палаты не ушел. А то там Любаша посторонних совсем не пускает.

– На счет Сереги, что ли? Так его скоро выпишут.

– Не, Серега это ваш, и по духу, и по времени. У Кенжегалиева восемь раненых залогинцев поправляются. Уточнил я у Фролова, до войны шесть милиционерами работали и двое