Американский вояж - Алекс Русских Страница 11

— Нет, Майкл, сегодня уже голова не работает. Знаешь, так замотался, что никак расслабится не могу, не усну, наверное. Давай, прогуляемся вокруг гостиницы минут двадцать, а потом спать пойдем?

— Согласен, — поддержал меня американский студент, — Надо голову проветрить, как у вас говорят.

Вечерняя прогулка — это вид медитации, уже через десять минут неспешной ходьбы я почувствовал, как отпускает меня сегодняшний суматошный день. Надеюсь, завтра будет поспокойнее.

— Послушай, Алекс? — как-то неуверенно спросил меня Майкл, — А вот та песня, что ты в театре пел?

— Какая именно?

— Первая, про пиратов.

— А, — протянул я, — И что с ней?

— Странная песня, не думал, что в Советском Союзе такое поют. И кто такие Деви Джонс и капитан Воробей, никогда про таких пиратов не слыхал.

— А, — я усмехнулся, — Это герои моей книги «Пираты Карибского моря», жадные, расчетливые, жестокие, а капитан Джек Воробей еще и временами комический из-за своей мании величия и хитрозадости.

— Как это понять — «хитрозадости»?, — удивился Майкл.

— Такое словечко, означающее, что человек хитрый, но это ему не помогает, потому что он сам получает неприятности из-за нее, так сказать, пинки на задницу собирает, но не останавливается, думая, что сможет всех обмануть.

— Смешное слово, надо запомнить. Но неужели у вас печатают такие книги?

— Скажу тебе честно, Майкл, я вообще не рассчитываю ее у нас опубликовать, — я остановился, развернувшись к приятелю.

— Но зачем тогда писать?

— А я ее пишу на английском, первая книга уже закончена, вторую начал. «Пираты карибского моря» — это сам цикл. Первый том называется «Проклятие Черной жемчужины», второй — «Сундук мертвеца». Это фэнтези.

— Но зачем в России писать фэнтези на английском? — изумился американец.

— Это элементарно, Ватсон, — спародировал я Ливанова, — Чтобы издать книгу за границей.

— Ты хочешь уехать за Запад?

— «Знаете, Шура, вы глупеете прямо на глазах», — процитировал я Юрского в роли Остапа Бендера, — Нет, уважаемый Майкл Стафф, я не хочу уезжать из России. Но я хочу заработать на моей книге. Как ты думаешь, какая книга будет лучше продаваться в США — написанная американским автором или перевод произведения советского писателя?

— Но ты же не в США живешь? — все еще не мог понять мою задумку Майкл.

— А кто это знает? Просто автор эксцентричный затворник, а дела за него ведет его литературный агент. Вот хотя бы твой отец. Составишь мне протекцию у него?

— О кей, Алекс, но я не могу так просто разбрасываться обещаниями. Ты можешь мне показать свою книгу?

— Могу даже дать почитать. Но не здесь, а в Магадане. А по прочтению сам решишь, стоит ли тебе беспокоить твоего и без того занятого многочисленными делами отца. Надеюсь, ты любишь фэнтези?

— Люблю, если она хорошая.

— Вот когда сам прочтешь книгу, то решишь, какая она. И еще, Майкл, давай условимся, в нашей комнате и при Андрее не нужно говорить о моей книге про пиратов и связанными с ней темами. И личные вопросы лучше не обсуждать. Хорошо?

— Ты думаешь, нас подслушивают? — у Стаффа даже глаза расширились.

— Я ничего не думаю, но мало ли. Я очень храбрый, но осторожный.

— Опять шутишь, — ухмыльнулся американец.

— Долгий сегодня день был, завтра опять пойдем любоваться столицей. Пойдемте спать, граф, нас ждут великие дела… завтра ждут [6]. Возможно даже, что «совершим мы массу открытий, иногда не желая того», — последнюю фразу я пропел.

* * *

Андрей как штык явился в девять утра, только мы вышли из ресторана после завтрака, как в фойе натолкнулись на него, бодрого и желающего снова мотать нас по всей столице. Ну, вот что с ним поделать? Пришлось собираться и идти.

Сначала покатались на метро по кольцевой линии, посетив штук семь самых впечатляющих станций. Сделали это специально для нашего американца, который увлеченно щелкал камерой. Потом уже отправились согласно разработанной Андреем программе в Центральный музей армии, а там есть что посмотреть. Женщинам, наверное, было бы не интересно, но нам понравилось. Столько оружия, самого разного.

— Майкл, — спросил я, когда мы осматривали очередную экспозицию со старыми винтовками, — А у тебя ствол есть?

— Есть, а почему ты спрашиваешь?

— Да ты говорил, что ты с дядей охотишься, вот я и подумал.

— А, понятно. У меня двустволка своя и винтовка калибра 223 Remington. Когда ребенком был, стрелял из винтовки 22-го калибра. Но она в основном для стрельбищ, не для охоты. Она и сейчас есть, но редко ей пользуюсь, только для развлечения.

— Что за 22-й калибр? — влез Андрей.

— Мелкашка наша, пояснил я, и опять обратился к Стаффу, — А пистолет у тебя имеется?

— У меня нет, а у дяди есть пистолет Colt M1911 и револьвер, тоже Кольт.

— А с какого возраста у вас можно приобретать оружие?

Майкл задумался на минуту:

— С 21-го года можешь покупать без проблем, разрешение не нужно, у нас в штате один из самых либеральных законов об оружии в стране. Если нет 21-го года, то оружие покупают родители или опекуны, а ты пользуешься под их присмотром. В целом очень просто купить. А у вас как?

— У нас сложнее, — начал объяснять я, — Можно регистрировать с 18 лет, но только гладкоствольные ружья и нужно еще в охотничье общество вступить. Винтовки приобретают профессиональные охотники, спортивное оружие — спортсмены. У малых народов, живущих в тайге и на севере проще, они с 14 лет уже оружием могут владеть. А пистолеты и револьверы у нас запрещены для гражданских. Я геолог, поэтому в экспедиции выдадут ружье или винтовку, а ее начальник еще и пистолет получает, разрешение обязательно, но, если любишь охоту, то купить ружье можно, не такая уж и проблема. Мне недавно 18 лет исполнилось, хочу вступить в «Охотобщество», как приедем обязательно озабочусь этим вопросом. А вообще, ребята, давайте пообедаем в «Узбекистане»? Угостим Майкла настоящим пловом, я его тоже давно не ел.

— Опять нарваться хочешь? — начал ворчать Андрей.

— Снаряд в одно место дважды не падает, — Привел я резонные на мой взгляд аргументы. Вчера просто не повезло. Очень ретивые