Альтерверс - Анатолий Мухин Страница 102

— Кто ты, чёрт возьми? — из последних сил спросил Матвей.

— Как беспардонно с моей стороны! — воскликнул электронный голос. — Разрешите представиться, Матвей Евгеньевич, меня зовут Лазарь Кант. Я сын основателя «Мега-Тех» и бессменный его руководитель.

Матвей чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, приказывал себе не закрывать глаза.

— Это невозможно, — оперативник харкнул кровью.

— В твоей реальности — да. Я же, как бы тебе попроще объяснить? Цифровая копия мозга Лазаря Канта. Его суждения, желания, мечты. Я — это он. Мы — единое целое. Я всегда был мишенью, дорогой Матвей Евгеньевич. И когда спустился к ним и спросил: «Чем я могу помочь?», они ответили насилием. Убили. Ты защищал не тех, самозванец. Этим, внизу, нужно только нытьё и право обвинять кого-то в своей несостоятельности. Я дал им работу. Возможность развиваться. Но им это не нужно. Никогда не будет нужно.

— Не все такие, — прохрипел Матвей, захлёбываясь кровью.

— Именно! Потому лучшие — здесь. А те, кто вышел сегодня к моему дому, — заскучавшие неучи.

— Чтобы понять их, — оперативник закашлялся, — нужно быть человеком… А ты им не был даже при жизни…

Матвей сплюнул, бросил взгляд на экран. Мир перед глазами померк, словно кто-то медленно убавлял яркость. Он закрыл глаза — и его накрыло странное, умиротворяющее тепло. Где-то в глубине темноты мелькнул свет. Он разгорался, приближался, и вскоре из сияния шагнула фигура. Элегантное синее платье, чёрные туфли на каблуке, цветастый платок на плечах… Мама.

Матвей обнял её, вдыхая знакомый запах. Женщина молча протянула руку, приглашая следовать за ней. Он искренне, по-детски улыбнулся — и шагнул в ослепительный белый свет.

***

Юля сидела на заднем сиденье грузовика Дрына, глядя в сереющее небо. Сочи остался далеко позади. По старому контрабандистскому маршруту они двигались к Москве, где её ждала давняя подруга, обещавшая приют и место в одной из городских клиник.

Дрын молча вёл машину, не задавая вопросов. В такой момент спрашивать о её состоянии было бы просто глупо.

Восстание подавили жёстко. Силовики, защищавшие протестующих, открыли по ним огонь. Некоторые демонстранты сбежали на нижний уровень, души многих навсегда остались у главного входа в «Мега-Тех». В новостях объявили, что больше половины протестующих не являлись гражданами Трироссийской республики, — это проплаченные конкурирующими корпорациями агенты. Тела убитых сожгли. В Сочи ввели комендантский час и предложили солидное вознаграждение за тех, кто был причастен к восстанию. У Юли не оставалось выбора — бежать прочь, не оглядываясь.

Дрына и двоих его ребят она тайно вывезла из больницы, помогла долечиться. Бабушке сказала, что едет на стажировку в Европу, та поддержала внучку. Обе понимали, что свидеться им больше не предстоит.

Тело окутал холод, несмотря на зной за окном грузовика. Юля засунула руки в карманы куртки, в одном нащупала скомканную бумажку. Девушка достала её, аккуратно раскрыла, и слёзы, обжигая, подступили к глазам.

Привет, родная!

Мне нравится так тебя называть. За эти дни ты стала частью моей жизни — надеюсь, ты не против.

Честно говоря, я долго колебался, писать тебе или нет, но понял, что должен быть честен с тобой.

Меня зовут Матвей Фёдоров, но я не совсем тот человек, которого ты знала. Если напишу почему — ты либо решишь, что я над тобой подшучиваю, либо сочтёшь меня сумасшедшим.

Не так давно я совершил большую ошибку — ушёл от людей, которые стали мне дороги. Так же, как стали дороги ребята… и ты. Я уехал тогда, потому что моя миссия была окончена, но с тех пор не было дня, чтобы я не жалел о том решении. Ведь, по сути… я их бросил.

Судьба дала мне второй шанс. Я оказался рядом с тобой, в этом необычном городе, и испытал то, о чём забыл. Думал, что больше не испытаю. То, что случилось между нами, стало для меня глотком свежего воздуха. Впервые за долгое время я почувствовал себя живым.

И решил остаться.

Ты — удивительный человек, Юленька. Спасибо, что пустила меня в свою жизнь, что была рядом. Могу ли я написать в этих строках, что ты засела в моей голове и сердце? Будет ли это честно по отношению к тебе, если завтра у нас ничего не выйдет?

Наверное, нет.

Тогда давай поступим так… Если у нас всё получится — я признаюсь тебе. А если нет, и ты читаешь эти строки… Вспоминай меня иногда, но не оплакивай, потому что твоя жизнь должна продолжаться.

Ты достойна самого лучшего, потому что ты — светлый человек с огромным, ярким, добрым сердцем.

Спасибо тебе, родная. Береги себя.

Матвей.

Дрын почувствовал, что сзади что-то не так.

— Всё в порядке? —