Николай Андреев - Рыцари Белой мечты (Трилогия) Страница 101

Разговор состоялся в совершенно неожиданном для бывшего министра месте — кабинете министра путей сообщения. Его, Трепова, кабинете.

— Здесь мало что изменилось, — сказал он с тихой грустью и безысходностью.

Он больше не смотрел в глаза собеседнику, а при любом резком звуке дёргался: травля серьёзно сказалась на его психике.

Повисло гнетущее молчание. Трепов водил рукой по краешку столешницы, оглядывал корешки книг на полках, изредка поправлял едва ли не до хруста накрахмаленный воротничок. Наверное, ждал, что ему уготовила "новая власть".

Сам Кирилл несколько растерялся. Он не думал, что на собеседника так повлияли гонения, даже засомневался, а стоит ли вернуть того на работу.

Но Трепов сам подсказал правильный путь.

Его взгляд остановился на висевшей по левую сторону от министерского рабочего стола карте железных дорог империи.

— А эту карту, оказывается, так и не сняли, — нарушил он молчание. — Забавно…Не ожидал…Забавно…Вы позволите?

Он впервые за весь разговор посмотрел Кириллу в глаза.

— Да, конечно! — регента снедало любопытство: что же будет делать Трепов?

— Благодарю, — улыбнулся бывший министр и в один шаг оказался у заветной карты.

Через несколько секунд он уверенным тоном затянул:

— Так…а ведь Мурманскую ветку так и не обозначили…Олонецкую не продолжили…Маньчжурские дороги вообще позабыли, я смотрю…Похоже, она здесь никому не была нужна, — укоризненно произнёс Трепов. — Жаль…Очень жаль…

— А Вы не хотели нова взяться за работу? Скажем, на первое время- товарищем министра путей сообщения? — внезапно (даже для самого Кирилла) вырвалось из уст регента. — Что скажете?

Трепов замер — и снов посмотрел прямо в глаза Великому князю.

— Берусь с честью выполнить возложенный на меня Вашим Высокопревосходительством долг.

— Вот и славно! Завтра же приступаете к работе, если Вы не против!

— Признаться, мне бы хотелось уже сейчас войти в курс дела… — наконец-то улыбнулся новоиспечённый товарищ министра путей сообщения…

Барк и Трепов принялись отчаянно жестикулировать, что-то пытаясь доказать друг другу. Хоть они и старались говорить шёпотом, но до Кирилла долетали обрывки фраз: кажется, речь шла о реформировании железнодорожного сообщения.

И, конечно же, регент не смог не пригласить на заседание Кривошеина, единственного из присутствующих, и ныне исполняющего функции министра. Самодовольный, уверенный в себе, застёгнутый на все пуговицы, он ощущал себя на самой вершине. Министр земледелия упорно вбивал себе в голову, что именно он может стать председателем Совета, когда Родзянко уйдёт с поста. Но Кривошеин никак не мог объяснить (даже самому себе), что же заставит бывшего председателя Думы совершить столь опрометчивый шаг. Кирилл пока ещё не думал о подобных перестановках, но не упускал возможности польстить Александру Васильевичу исполнением его мечты. Тем более Великий князь понимал, что же толкает прожженного интригана к заветному креслу: лавры Столыпина. Кривошеин был одним из вернейших помощников реформатора, а в глубине души страстно желал обрести ту же славу, что и Пётр Аркадьевич. Это желание толкнуло его в своё время в лагерь оппозиции, в начале семнадцатого года — в число сподвижников Кирилла, откуда, как надеялся регент, министр земледелия никуда не денется.

К сожалению, никого другого собрать пока ещё не удалось: Великий князь только два дня назад вернулся в Петроград. Не хватало людей, пригодных занять места министра промышленности, министра труда, министра по делам печати…Но начало оказалось положено. Что-то ждёт впереди?

"Ещё бы как-то смягчить эффект от возвращения "слуг реакции" к работе! Хотя все сейчас заняты обсуждением грядущей конференцией и перемалыванием костей её участников" — поспешил успокоить себя Кирилл.

Ни единого секретаря не присутствовало на импровизированном заседании: для всех вне этой комнаты собрание нескольких работников различных министерств было всего лишь "разрешением организационных вопросов". На самом деле, это не так уж далеко отстояло от истины.

— Кирилл Владимирович! — первым поприветствовать регента поспешил Кривошеин. Даже тут нарабатывал привычки Председателя…

— Господа, я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, — улыбнулся одними уголками губ Кирилл. — К нам едет мирная конференция…А на повестке дня, меж тем, остаётся уйма дел.

— Остро, остро, — закивал Барк.

С некоторых пор (а если точнее, со дня неудавшейся революции) он принялся отращивать бороду, в чём, признаться, весьма преуспел.

— Главное — подобрать кадры для проведения этой конференции, — то ли шутя, то ли всерьёз произнёс Кривошеин.

— Что я и делаю в меру сил, — пожал плечами Кирилл. — Господа, прошу садиться. Нам предстоит многое обсудить.

— Я хотел бы уточнить, Ваше Высокопревосходительство, — Шуваев расправил плечи и сделал грудь колесом. — Насколько действенным окажется наше обсуждение. Мы сейчас всего лишь товарищи министров, не более.

Бывший военный министр едва заметно нахмурился: одно воспоминание о Гучкове выводил из себя. В своё время Александр Иванович попортил много крови военному министерству, в том числе и приписав своему детищу, военно-промышленным комитетам, всю славу за милитаризацию промышленности.

— Все хорошие решения будут воплощены в жизнь, все плохие — останутся только словами, — коротко ответил Кирилл, настраивая собравшихся на деловое общение.

— Что ж, это замечательно, — подытожил Григорович. В подтверждение своих слов он кивнул.

Тихонько звякнули медали и ордена, которыми был увешан мундир бывшего морского министра.

— Итак. На повестку дня я предлагаю выдвинуть следующие проблемы.

Кирилл помахал разжатой ладонью правой руки.

— Первая проблема. Демобилизация армии. Её необходимо довести до численности мирного времени, не считая Босфорского корпуса. Последнюю часть, наоборот, необходимо пополнить ввиду особой роли Проливов и предстоящего укрепления империи на этих рубежах.

"Загнул как настоящий бюрократ, ни добавить, ни убрать"- промыслено прокомментировал свои же слова Кирилл.

— Проблема вторая. Наделение землёю демобилизованных солдат. После этого необходимо будет заняться расширением земельных владений и лиц крестьянского сословия, не участвовавших в Великой войне. Проблема третья: внешний долг империи. По моим сведениям, он составляет более пятидесяти миллиардов золотых рублей…

— Сорока пяти, если быть точным, из коих пять нами получено, но ещё не истрачено, — заметил Барк, не задумываясь ни на секунду.

— Я хотел сперва обозначить ещё и проблему переустройства нашего хозяйства на мирный лад, но придётся отложить это до следующего заседания в расширенном составе. Итак…Господа, Ваши предложения.

Кирилл стал яркой иллюстрацией к выражению "я весь внимание": ладони сложены шатром, глаза внимательно смотрят то на одного министра, то на другого, и даже дыхание едва-едва вырывается из груди, чтобы не отвлекать.

— Я считаю, что вопросы о демобилизации и наделении землёю взаимосвязаны и должны лечь на плечи работников министерства путей сообщения, земледелия и военного министерства.

Первым начал Трепов, бросив многозначительный взгляд на Кривошеина. Тот кивнул: мол, продолжай, продолжай, согласен, лишь бы кадры подобрать…

— Инженерный корпус подготовит план демобилизации. Предварительно должно быть проведено распределение офицеров и нижних чинов: кто из какой губернии родом. Тогда будут сформированы составы, идущие в губернские города и важнейшие уезды, а земства примут на себя бремя дальнейшего препровождения демобилизованных.

— При этом в каждом составе должен быть вагон с кухней, которая будет кормить только "своих" солдат и офицеров: тогда вряд ли кто-то пожелает отстать от поезда, — добавил Кирилл.

— Тогда все другие составы должны буду прекратить своё следование, чтобы дать дорогу возвращающимся домой людям. Но я сомневаюсь, что хватит вагонов. Придётся Военному министерству и Ставке составить подробный пан мобилизации для каждого фронта. Десять миллионов человек перевезти — это не шутки, — развёл руками Шуваев.

— И перед отъездом в каждом полку будет озвучен манифест о наделении землёй всех солдат. Александр Васильевич, как Вы считаете, — Кирилл не отрывал взгляда от Кривошеина, — в какие сроки возможно организовать земельные комитеты в Сибири и на других пустующих территориях? Сколько у нас вообще свободной земли? В первую очередь, в собственности государственной, кабинетской, удельной?