Возвращение России - Влад Тарханов Страница 10

Пётр положил перед Фердинандом золотую Николаевскую пятерку (пока еще монетный двор деньги с ликом нового императора печатать не начал).

— Бери деньги — и мы в расчете!

— Но это… грабёж! — трепыхнулся королек.

— Это справедливая компенсация за жизни русских солдат, которые сложат голову при захвате Бухареста. Не нравится –штурмуй столицу сам. Твоя столица — твои проблемы. Я воюю в Австрией, а не с Болгарией!

— Хо-ро-шо…

По слогам, по-русски произнёс Фердинанд, а император тут же подсунул ему договор об аренде, на трех языках: русском, румынском и французском, последний был пока что общепринятым языком дипломатов и международные договора дополнительно переводились и на язык Гюго и Наполеона.

После этого непростого разговора император удалился перекусить, ибо беседа с племянником забрала у него слишком много сил. Обедал Михаил Александрович вместе с Брусиловым, Лариса умчалась в типографию, где печатали ее брошюру по крестьянскому вопросу. Она сумела убедить Петра, что подписанный им закон для простого крестьянина слишком сложен, она стала уточнять его положения и сумела написать о них простым доступным языком. Так что император читал и сам поражался, как можно было без обилия канцеляризмов и прочей словесной шелухи изложить материал просто и по делу. Указала Лариса и на самый большой недостаток этого «декрета о земле» (так она сей документ обозвала) — это исполнители… местная бюрократия, которая не захочет его исполнять, ибо дать крестьянам, которые отвоевали, землю — это ущемить себя, прочих тыловых крыс, которые в земгорах наживались на войне. Уж эти-то им ручки точно позолотят! А что получишь от крестьянина? И с такой политикой на местах чиновники имеют все шансы получить штык или вилы в пузо! И наплевать им на государство Российское. Ибо свой карман к телу ближе! Посему, необходимо прописать: кто будет наделять солдат землей, к кому обращаться, сроки рассмотрения заявки, к кому апеллировать в случае отказа или недолжного исполнения, кто будет это всё контролировать. Она назвала контролеров «комиссарами», но этот Петру пришлось не по душе. В его время комиссары имели несколько иное значение: не проверяющие, а управляющие казенными заводами, например. Посему контролеров назвал «слуги государевы». И решено было создать отдельную канцелярию слуг государевых, вот только кого поставить во главе? Проклятый кадровый голод! И теперь Лариса поехала за пробным экземпляром брошюры, который ей предстояло вычитать и исправить ошибки, каковые там найдутся, без всякого сомнения.

Надо сказать, что Пётр удивился, как ему с Ларисой повезло. Она была интересна не только в постели, хотя досталась царю не девственницей, показала себя дамой весьма умелой и очень даже горячей штучкой! Главное — она оказалась интересным собеседником и неожиданно — помощницей императору в его делах. У Рейснер проявился весьма живой ум, цепкий взгляд и умение смотреть на вещи с нескольких точек зрения, что позволяло выносить весьма разумные суждения. При этом решение всех важных вопросов она предоставляла мужчине, то есть, она выкладывала какой-то вопрос, разбирала его, предлагала варианты решения, но воле императора никогда не противоречила. Если так подумать — идеальная боевая подруга… И не только.

Именно такая помощница была Петру нужна, даже необходима. Впрочем, он уже раз обжегся, когда поломойку сделал императрицей и получил за это флакон яду, которым его потчевали в качестве десерта. Но мысль сделать Ларису императрицей его пару раз посещала, не будет же император кривить душой? Посетила и укатила! Пока что государю было не до матримониальных планов. Надо было как-то выпутаться из этой проклятущей войны!

Обед был удручающе прост: всё, как и любил Пётр в этом времени. Жареный картофель (он столько усилий приложил, чтобы это «чёртово яблоко» прижилось в России), квашеная капуста, соленые огурцы, жареные перепела и на десерт кофе с шарлоткой. Скажем так, он мог питаться и кашей с тушёнкой, но это уже совсем в полевых условиях, не брезговал отведать и у солдатского котла — оценить качество пищи воинов для полководца первейшая из задач. Солдат, накормленный, напоенный и имеющий, кроме патронов, еще и курево в кармане практически непобедим! Оказалось, что вот эти самые пять-шесть глотков кофейной жижи и есть последние секунды отдыха, ибо в приемной уже столпились дипломаты стран Антанты, точнее, двух ее главных стран: Англии и Франции. Надо сказать, что вместо выбывших по воле Петра глав посольств ни Лондон, ни Париж постоянных послов так и не назначили. Бриты прислали временного поверенного в делах России Фрэнсиса Освальда Линдли, который долгое время состоял помощником Бьюконена и оказался в курсе всех тайных «делишек» британской миссии в России. Французы в качестве временного поверенного в своих делах в России избрали бывшего министра иностранных дел, ярого противника Германии, сторонника сближения с Лондоном — Теофиля Делькассе. Уже по этим двум личностям можно предположить, что союзники будут выкатывать очередные требования, среди которых — наступление на Германию.

И надо заметить, что иностранные господа «союзники» ничем императора не разочаровали. Они требовали в один голос: разорвать перемирие с Германией, немедленно! Начать наступление в Восточной Пруссии, причем сразу же, с первыми днями весеннего тепла! Не заключать с Германией сепаратного мира и подтвердить это намерение на бумаге. Остановить наступление в Румынии. И раз уж зашла речь о королевстве, то отказаться от концессии на месторождения Плоешти, ибо Франция имеет на них намного больше прав!

— Мы не для того вооружали Россию, чтобы она предпринимала действия безо всякого согласования с нами! — довольно эмоционально наседал на русского императора Линдли. — Как это получилось, что о вашем зимнем наступлении никто из руководства Антанты не был поставлен в известность.

— Это было сделано из соображений соблюдения секретности. — сухо прокомментировал претензии англичанина Брусилов.

— Но Ваше Высокопревосходительство! Разве вы настолько не доверяете союзникам? — удивился Делькассе. Линдли вежливо промолчал. Но тут в разговор встрял Пётр. Он несколько презрительно бросил:

— Господа союзники, почему-то, как только мы сообщаем вам о наших планах, они неизменно становятся известны командованию противника? И нет, господин посол, это не подозрения, это факты! Как и встречи, которые регулярно проходят между агентами правительства Британии и Германии в той же нейтральной Швейцарии. Посмотрите сами на эти фотографии!

Император бросил на стол пачку фотографических снимков, на которых были зафиксированы беседы даже не дипломатов, а именно разведчиков-профессионалов двух воюющих между собой империй.

— Не понимаю, в чем тут проблема? — сделал невинное лицо Линдлей. — Это было обсуждение гуманитарных вопросов, связанных с содержанием военнопленных. Одна или две встречи… они