Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров Страница 10

заранее обговорили с Игорем и Шмелём, постучал в дверь. Дверь открыл Шмель. Я молча шагнул внутрь квартиры, прикрыл за собой дверь и уже на входе зацепился взглядом за пустую спинку стула у стены. На ней раньше висела Игорева куртка — синяя, затёртая на локтях, с криво пришитой пуговицей на кармане. Сейчас спинка была голая. Я остановился и перевёл глаза дальше, в комнату.

Шмель в майке и спортивках прошёл на кухню и приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату от едкого табачного дыма. На столе стояла недопитая кружка с чаем, у батареи сушились чьи-то кеды, а на диване, закинув руки за голову, развалился Артур. Вид у него был такой, какой бывает после нехорошей ночи. Я закрыл дверь до конца и сразу спросил:

— Где Игорь?

Шмель повернул голову, коротко пожал плечами, наблюдая, как дым выветривается в окно.

— Сказал, в детдом пошёл.

Я медленно снял куртку, повесил её на крючок у двери, потом снова посмотрел на пустой стул.

— Я ему сказал ждать.

Шмель снова пожал плечом, закрыл окно и поднял на меня глаза.

— Говорит, так надо, — сказал он.

Я прошёл в комнату, чувствуя, как в груди нарастает неприятное чувство тревоги.

— Когда он ушёл?

— Да минут… — Шмель глянул в окно, прикинул что-то по-своему. — Минут двадцать назад. Может, полчаса. Я не по секундомеру жил.

Артур молчал, чуть прикрыв глаза — он всё ещё приходил в себя.

— Ну а чё, Валер, он пацан упёртый, — продолжил Шмель, видимо чуя, что такой расклад мне не нравится. — Я ему сказал: сиди, Валера вернётся. Он на меня посмотрел, будто я ему никто. Обулся и свалил.

Я подошёл к столу, пальцем сдвинул пустую пачку «Астры», лежавшую возле хлебницы, переваривая новый пласт информации.

— Спокойно ушёл. Дверью не хлопал. Ну вы с ним, походу, разминулись просто.

Я кивнул, хотя мне это уже не нравилось. Совсем. Игорь не был дураком, но упрямства в нём хватало на троих. Если вбил себе что-то в голову, мог двинуть прямо по своему маршруту. Я быстро прогнал это в голове и тут же убрал лишнее. Рано было дёргаться. Он мог уже дойти до детдома. Мог пройти дорогой, которой я не шёл. Вариантов было много…

Я посмотрел на Шмеля.

— Что ещё сказал?

— Да ничего особенного, — ответил тот. — Спросил, где до детдома ближе выйти. Я сказал. Ну он ботинки натянул и пошёл.

Шмель хмыкнул, потянулся за остывшим чаем и сделал глоток.

— Не, ну я ему кто, воспитательница? Сказал два раза. Он упёрся. У вас там, я так понял, у каждого своё геройство.

Я задумался. Подошёл к окну, отдёрнул занавеску и глянул во двор. Старый «Москвич» стоял на месте, у подъезда кто-то вытряхивал коврик, а во дворе двое мелких гоняли мяч, пиная его в стену трансформаторной будки.

Я отпустил занавеску и повернулся обратно. Конечно, Игорь своевольничал, но как-то это изменить прямо сейчас я уже не мог. Он мог действительно пойти в детдом, так и… а вот об этом «так и» думать не хотелось. Для себя я принял решение считать, что Игорь всё же пошёл в детдом. В любом случае идти и его искать смысла не было совершенно никакого.

— Ты прав был, кстати, — снова заговорил Шмель. — Всех подняли. Татары шевелятся. И менты тоже. Уже ищут.

Шмель кивнул на телефонный аппарат в коридоре с замотанным изолентой проводом.

— Сначала Витька с рынка сообщил. Потом ещё один. Сказал, по городу уже спрашивают про вчерашнее. По отделам тоже шевеление пошло. Короче, процесс пошёл.

Я внимательно слушал, давая Шмелю договорить всё до конца.

— Я тебе ещё что скажу. Татары — это ладно. Эти свои улицы шерстят, дворы, стоянки, своих дёргают. У них злость понятная. А вот что менты подключились быстро — это уже хреново. Значит, шум пошёл знатный.

— Он и должен был выйти, — сказал я.

— Вот потому и говорю: ты прав был. Один мой знакомый говорит, постовым ориентировку на словах уже кинули.

Картина складывалась ровно такая, как и должна была. Если в эту кашу влезли сразу и улица, и менты, значит, дальше всё пойдёт быстро. Ошибка тут была только одна — Игорь, который именно в этот момент решил проявить характер.

— По детдому что? — спросил Шмель.

— Туда пока не заходили. Но завтра утром выходит Бдительный.

— Точно?

— Точно.

Шмель помолчал. Я видел, что выход братка стал для него новостью. И эта новость ему явно не нравилась.

— Есть какие-то мысли насчёт того, почему в детдом не стали заходить? — прямо спросил Шмель.

Я кивнул и остановился возле подоконника, уперев ладонь в облезлую краску.

— Либо Лёхе самому пока невыгодно туда светить, либо он ждёт утра.

— Чего ему невыгодно? Если адрес понятный, чего тянуть… — Шмель запнулся и следом сам нашёл ответ на свой вопрос, который мне тоже казался правильным. — Думаешь, он Бдительного ждёт?

— Его самого.

Шмель прищурился и откинулся на спинку стула.

— Думаешь, вместе полезут?

— Вполне, — ответил я. — Для Бдительного это личное. Я его там уже один раз при людях сломал. Такие вещи у таких типов в голове долго живут.

Шмель допил свой холодный чай и звякнул кружкой о столешницу.

— Занятный расклад, — выдохнул он.

— Вот именно, — ответил я.

Закончив это короткое обсуждение, я наконец перевёл взгляд на Артура. С Артуром вопрос висел слишком жирный, чтобы бросать его на потом. Артур сидел ссутулившись и молчал.

— Ладно. Теперь про твоего отца. Выходить на него всё равно надо.

Глава 5

Артур сразу поднял голову, морщась — видно, что у пацана болела башка после всего случившегося. Боковым зрением я даже заметил пачку цитрамона, вскрытую, что лежала на столе.

— Так давай сейчас ему позвоним, — предложил он.

Я даже не повернулся к телефону в коридоре и медленно покачал головой.

— Слишком тупо.

— Нас вычислят на раз, — возразил он.

— Именно, — сказал я. — Если на линии есть уши, прямой звонок подарит им красивую нитку.

Артур поморщился, такой расклад пацану явно не нравился.

— Да кто его будет слушать? Он же не министр какой-нибудь…

— Ты слышал, что подключились менты, да и без ментов эти люди найдут, как сделать прослушку, — объяснил я.

Артур промолчал, переваривая мои слова. Шмель подошёл к раковине, сполоснул под краном кружку и предложил:

— Тогда через кого-то передать? Есть же люди свои у твоего батька.

Я покачал головой, отрезая предложение, прежде чем Артур успел на него что-то ответить.

— Нет, передавать через кого-то — это уже лишний рот. Лишний рот