Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс - Анатолий Анатольевич Логинов

Анатолий Логинов

Вечный Рим. Второй свиток. Принцепс

Второй свиток. Принцепс

В I веке до нашей эры Рим становится самым могущественным государством Средиземноморья, контролирующим огромные территории: всю Италию, Балканский полуостров, большую часть Малой Азии, Испании, Галлию, Северную Африку. Одновременно нарастают кризисные явления в системе управления, не справляющейся с новыми реалиями. Углубляются противоречия между сторонниками и противниками правления аристократических родов. Это была захватывающая эпоха гражданских войн и великих реформ.

Все шло как по-писаному, пока один лаборант в неведомых пространствах и временах не нажал случайно рубильник (или то, что в тех лабораториях за это устройство cчиталось). В результате сознание двух человек, умерших в 1956 году, перенеслось в головы двух римлян. Одним из римских мужей оказался один из богатейших людей античности Марк Красс. Будущий триумвир и будущий же полководец, проигравший в прежнем варианте истории парфянам битву при Каррах. Понятно, что он решил изменить свою судьбу… И изменил.

Как итог всего этого безобразия началась уже совсем другая история…

Принцепс (от лат. princeps — «первый») — первый в списке древнеримских сенаторов (princeps senatus), обычно старейший из бывших цензоров, во времена империи — титул императора…

Парфянские стрелы и римская сталь

Парфянские стрелы и римская сталь

699 год от основания Рима (ab Urbe condita)

Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые

Его призвали всеблагие,

Как собеседника на пир.

Тютчев

Город Карры, один городов царства Осроена, наверное еще ни разу не видел такого скопления вооруженных людей неподалеку от его стен. Старый город Харран, ставший колонией ветеранов армии сначала Александра Македонского, потом его диадоха Селевка, видел на своем веку множество войн и войск. Но никогда две армии, общей численностью не менее тридцати, а cкорее всего, и более пятидесяти тысяч человек не собирались в его окрестностях.

А сегодня, в четвертый день перед июньскими Идами по римскому календарю две такие армии готовились к решающему сражению.

Римляне, оставив блокирующий город легион на месте, вывели остальные войска из лагеря в поле. Где и строились в обычный для них боевой порядок из трех линий пехоты, с конницей на флангах. Вот только со стен города хорошо было видно, что самый большой отряд конницы римлян остался в резерве.

Но передать об этом командовавшему парфянскими войсками спахбеду Рустахаму из семьи Сурена не было никакой возможности. Как впрочем и желания. Большинство горожан, возможно за исключением нескольких тесно связанных с парфянами купцов, совсем не собиралось никого ни о чем оповещать, ни поддерживать парфян. Граждане Карр смотрели на происходящее, как на редкое и интересное представление. И если переживали о чем-то, то скореев сего о том, что детали боя на таком расстоянии будут плохо различимы.

Конные толпища парфян клубились, будто стаи птиц весной. Над ними волновались, раздуваемые легким ветром, разноцветные штандарты родов и семей. По ним можно было оценить примерную численность войск, которые шахиншах Ород смог выделить на борьбу с римлянами. Получалось, по оценке наблюдавшего в подзорную трубу Красса, раза в три… четыре меньше римлян. Всего не более девяти — десяти тысяч всадников, из них примерно тысяча тяжелых катафрактов. Марк Лициний криво усмехнулся, обнаружив, наконец, за отрядами всадников то, что давно искал. Верблюды, причем явно груженные, составляли обоз этого полуварварского войска. Которое строилось для боя намного дольше дисциплинированных римлян, хотя было намного подвижнее из-за того, что все воины его сидели на конях. Наконец боевые трубы запели в отдалении и конники двинулись тремя тучами. Римское войско отреагировало немедленно, затрубили тревогу букцины, выкрикнули команды центурионы и декурионы. По строю прокатилась волна множественного движения и воины застыли в нетерпеливом ожидании.

Земля гудела. Высокая жесткая трава стелилась под копыта конных тысяч. Поднятая пыль затрудняла обзор, оседая на броне и лицах воинов и крупах их коней. Конники парфян на скаку поднимали луки, готовясь забросать строй противника ливнем стрел. Еще немного приблизиться и… Но привычный и не раз оправдывающий себя в столкновениях с пехотой боевой прием конной карусели сегодня дал осечку. Первые ряды легионеров оказались, вопреки обыкновению, построены сплошной стеной щитов, без разрывов. Когда же расстояние между всадниками и пехотинцами сократилось приблизительно до трехсот шагов, часть римлян внезапно опустила щиты, положив на них какую-то разновидность гастрафетов. И тут же выстрелили из этих устройств, обрушив на приближающихся парфянских всадников град тяжелых, коротких по сравнению с лучными, стрел — болтов. Слитный грохот копыт стал сбивчивым и дополнился дикими криками раненых лошадей. Раненые люди не кричали. Легкораненые сдерживались, а тяжелораненые просто не успевали. Они падали под копыта несущихся лошадей…

Красс смотрел с поднятой с началом боя вышки на происходящее в подзорную трубу. И негромко ругался вслух, вспоминая, сколько стоили испытания этих болтов в поисках наилучшего и самого дальнобойного варианта, сколько серебра потрачено на производство максимально одинаковых болтов и на тренировки баллистариев. А теперь вложенное в производство серебро буквально улетало прочь вместе сотнями летящих в парфян болтов. К тому же вражеские конники, даже не сумев выстроить полноценную конную карусель, стреляли из своих луков в ответ. И даже попадали, пусть и не так часто и не столь убойно, как римляне. Но все равно, Красс замечал, как из строя выносили раненых и даже убитых легионеров и баллистариев. Тех самых, на обучение которых потрачено столько времени и денег. Так что ему было из-за чего злиться.

Между тем, баллистарии и легионеры продолжали спокойно выполнять свою работу. Легионеры стояли, укрывшись щитами, переживая обстрел, и ждали атаки тяжелой конницы. А баллистарии неторопливо, словно на тренировках, стреляли. После чего разрядившие свои арбалеты стрелки ловко захватывали их и отходили в последний ряд. Где начинали быстро крутить рычаг устройства, носящего странное название «кранекин». Несколько оборотов рукоятки, взять в руку болт, повесить арбалет на специальный ремень и терпеливо ждать, когда наступит твоя очередь выстрелить. Аркбаллиста с новым приспособлением стреляет в среднем два раза в удар сердца. Лучник может за это же время выпустить до шести стрел. Но когда идет стрельба «лимаксом*», в воздухе висит непрерывный дождь болтов, ничуть не уступающий ливню стрел из лука. Только лучник, особенно конный, в бою не целиться. Он просто бросает стрелы в строй противника. Рассчитывая, что хотя бы одна