Предки завещали опасаться. Как травматическое наследие влияет на нашу жизнь и что можно изменить - Евгения Юрьевна Попова Страница 7

Получается, что запах, несущий угрозу отцу, стал биологическим сигналом тревоги для его детей. Их мозг и гены работали согласованно, чтобы распознать опасность до первого столкновения с ней.

Почему это революционно? Потому что:

• доказывает наследование приобретённых реакций у млекопитающих;

• обнаруживает связь эпигенетики сперматозоидов с нейробиологией потомства (я ведь говорила, что все открытия будут на стыке дисциплин);

• очевидно объясняет фобии у людей, не связанные с личным опытом.

Условный рефлекс Павлова и эпигенетика

К слову, сходное явление наблюдал Павлов[13] 90 лет назад, вырабатывая у собак пищевой условный рефлекс. Опыт заключался в следующем: перед едой звонили в колокольчик – слюна у собак не выделялась, собаке давали еду – у неё выделялась слюна (благодаря врождённому безусловному рефлексу). Начали повторять связку «звонок – еда» много раз. И спустя время у собаки слюна выделялась даже на звонок без еды. Это и есть условный рефлекс – реакция, наученная через повторяющуюся связь между стимулом (звонком) и наградой (едой). Это значит, что мозг связывает нейтральный стимул (звук, свет, запах) с важным событием (пищей, болью) и учится через ассоциации. Если долго звонить, но не давать еду, рефлекс угасает (но не исчезает полностью). Интересно также, что собака реагировала не только на «тот самый» звонок, но и на похожие звуки.

При чём тут эпигенетика? Павлов заметил, что у потомков дрессированных собак условные рефлексы формировались быстрее. Он не знал о механизмах, но сегодня это объясняют:

• эпигенетической памятью (например, через малые РНК в сперматозоидах, как у дрозофил);

• поведенческой передачей (щенки могли перенимать тревожность родителей).

Эти открытия используют сейчас как основу бихевиоризма[14] в психологии, активно применяют в терапии фобий. А также оно подтверждает идею: опыт меняет биологию (как и эпигенетика).

Что это значит для людей?

Например, если ваш дедушка пережил пытку водой, вы можете бессознательно избегать плавания. А если прабабушка умерла в родах, у вас может быть необъяснимая тревога при беременности.

Например, мой дедушка панически боялся собак и не задумывался о причинах. Оказалось, что его бабушка в детстве была укушена бешеной собакой и чудом выжила. Её страх передался ему на биологическом уровне, хотя он никогда не встречался с релевантной агрессией собаки.

Можно сказать, что во всем виноват мозг. Он экономит энергию, поэтому 90 % решений принимает автоматически. И многие из этих автоматизмов родом из прошлого поколения, но на всякий случай мозг обрабатывает и их. К примеру, мы боимся темноты с первобытных времён, потому что ночью человека мог съесть хищник. И вроде время поменялось, но на всякий случай мы всё равно боимся.

Есть и хорошая новость: эпигенетические метки обратимы. Осознание, терапия и изменение образа жизни могут перевести автоматизмы в уровень осознавания, а планомерная работа с ними «стереть» вредные программы.

Мы не просто продукт генов. Мы продукт жизни наших предков, того опыта, что они получили и бережно записали в наших клетках. Но теперь у нас есть инструменты, чтобы переписать эту историю.

Глава 3. Эхо прошлого: как травма и стресс вписываются в наши гены

Травма – это не только история, случившаяся с кем-то в прошлом. Это след, оставленный в разуме, теле и – как теперь выясняется – даже в генах.

Бессель ван дер Колк

Потомков людей, переживших войну, иногда, без видимой причины, охватывает глубокая тревога. Вроде бы всё в порядке: солнечный день, детский смех за окном… и вдруг сжимающее чувство в груди и желание спрятаться. Как это объяснить? Изучая эпигенетику, я начала понимать: возможно, это не их страх, а отголосок пережитого кем-то задолго до их рождения.

Как война, отгремевшая десятки лет назад, может оставлять такие глубокие следы в душах тех, кто не слышал её взрывов?

Давайте разберёмся. Наш мозг и тело – совершенные системы выживания. В момент опасности они запускают каскад реакций классической триады: бей (fight), беги (flight), замри (freeze). Это три основные нейробиологические реакции вегетативной нервной системы (симпатической и парасимпатической) на непосредственную опасность. Расширенная версия добавляет нам четвёртую реакцию – заискивание (fawn), которая связана с психологическими и поведенческими стратегиями выживания, особенно в длительных, сложных или межличностных угрожающих ситуациях (например, в абьюзивных отношениях, детских травмах). Заискивание направлено на то, чтобы умиротворить агрессора или снизить угрозу через покорность и угождение.

Но вернёмся к головному мозгу. Он состоит из множества частей, за которыми строго закреплены конкретные функции (обрабатывать звуки, отвечать за рассудительность или распознавать лица…). Хотя в случае чрезвычайных происшествий одна часть может на себя взять функции другой, что кажется удивительным и непостижимым.

Например, гипоталамус – небольшая область мозга – контролирует работу эндокринной системы, а гипофиз, расположенный в основании головного мозга, – главная эндокринная железа нашего организма. Гипоталамус соединяется с гипофизом через нейронные волокна и кровеносные сосуды, и вместе они помогают организму адаптироваться к разным условиям окружающей среды.

Что же происходит в организме, когда он сталкивается со стрессом? Гипоталамус кричит: «Тревога!» Гипофиз отправляет сигнал SOS надпочечникам. Надпочечники выбрасывают адреналин (для мгновенной реакции) и кортизол (для поддержания боеготовности). Все мышцы приходят в тонус (чтобы, если что, бежать или драться), органы чувств также максимально включаются, ведь важно разглядеть/почуять даже микроопасность.

Это состояние называется острым стрессом – это жизненно важный, мобилизующий процесс. И с таким стрессом мы сталкиваемся каждый день.

Проблемы начинаются, когда угроза долгое время не исчезает. Мы как будто входим в тоннель, из которого нет выхода. Тогда реакция становится постоянной. Что же происходит в организме? В момент травмы мощный выброс кортизола заполняет мозг человека. Если стресс слишком силён или длителен (или если человек не может его обработать из-за блокировки речи/мышления), кортизол постоянно циркулирует в крови, тело работает в режиме «боевой готовности» – мозг эволюционно к такому не готов. Это влияет на иммунитет, метаболизм, мышление и даже структуру мозга (например, уменьшается гиппокамп, отвечающий за память). И вот здесь в игру вступает эпигенетика. Чтобы выжить в этом состоянии