Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт Страница 7

На пути домой поезд проходил мимо бесконечных деревень, дремлющих в августовской жаре, и участники экспедиции обсуждали, сколько восхождений можно сделать в следующий приезд на Кавказ. Однако Бауэр уже нацелился совсем на другие горы.

«Я точно знал, – писал он вскоре после возвращения в Германию, – что в 1929 году мы должны отправиться в Гималаи».

Но он не просто думал о больших горах. «Исходя из опыта войны – а я сражался против англичан в пехоте с октября 1914 по июнь 1917 года, а затем находился в английском плену до ноября 1919-го, – есть основания полагать, что они всегда совершают одни и те же ошибки», – писал Бауэр. Он хотел не просто попасть в Гималаи, но победить англичан в их игре и на их поле. «В конце концов, я неплохо знаю английский характер», – подытожил он. Таким образом, можно сказать, Бауэр отложил винтовку и взял в руку ледоруб.

* * *

Канченджанга была соблазнительницей.

Не так давно ее считали высочайшей горой мира. На самом деле она третья по высоте и всего на 262 метра ниже Эвереста. Это огромный горный массив, в котором выделяются пять вершин. Название переводится с тибетского языка как «Пять сокровищ великих снегов», с горы стекает более десятка ледников. Гора расположена на границе Непала и княжества Сикким – маленького, но политически весьма чувствительного района Британской Индии, отделяющего Непал от Бутана, а Тибет от Восточной Индии. Казалось, Канченджанга предлагала большое количество потенциальных маршрутов на вершину. А с веранды Клуба плантаторов в Дарджилинге, где каждый вечер собирались отставные офицеры британской армии, чиновники и владельцы чайных плантаций, чтобы выпить, посплетничать и отдохнуть, можно было в хорошую погоду смотреть на гору и мысленно прокладывать путь по склонам и гребням на вершину. Это, за исключением Нанга-Парбат, который существенно ниже, наиболее доступный восьмитысячник для наблюдателя.

И в желающих попытать удачу не было недостатка. Швейцарцы пробовали взойти на Канченджангу, французы, итальянцы и британские джентльмены-исследователи тоже пытались. Даже Алистер Кроули, которого называли «самым порочным человеком в мире», отправился к горе, но Канченджанга отразила все попытки. Непальцы верили, что живущие в горах боги не пускают людей к вершине. Теперь настала очередь Бауэра.

В те времена восхождение на высочайшие горы представляло собой непрекращающееся челночное движение вверх-вниз по склонам. Если обстоятельства складывались благоприятно, альпинисты поднимались все выше и выше. Ключом к успеху была цепочка лагерей, начиная с базового, заканчивая штурмовым, откуда восходители предпринимали рывок к вершине. Лагеря представляли собой одну-две, реже три палатки, в которых имелись спальники, горелки, топливо и продукты. Это было не только место для ночлега, но и склад припасов, и укрытие от непредсказуемой и зачастую опасной погоды, и в некоторых случаях даже лазарет. Словом, лагеря представляли собой обязательные ступени на пути к вершине.

На восхождение в таких экспедициях отправлялись самые сильные и опытные альпинисты. Они старались найти наиболее быстрый и безопасный путь наверх, рубили ступени во льду и снегу и по возможности избегали опасных мест. Лагеря ставились на таком расстоянии друг от друга, которое восходитель или носильщик с грузом могли преодолеть менее чем за день. Человеческий конвейер на склоне горы работал непрерывно: ведущие альпинисты шли вверх, носильщики и остальные участники команды поднимали припасы и снаряжение на гору и спускались за новыми грузами.

Но по мере набора высоты кислорода начинало не хватать, поэтому продвижение к вершине шло медленнее. На большой высоте альпинистам приходилось делать по три и более вдоха на каждый шаг, а любые простые действия, например снять обувь или залезть в спальник, казались непосильными. Возникали головные боли, тошнота, начинались желудочные расстройства, снижался аппетит, ухудшался сон, усиливались проблемы с дыханием. И чем выше шли люди, тем короче было расстояние между лагерями, ведь на подъем уходило гораздо больше времени и сил.

* * *

16 сентября 1931 года. На мгновение она показалась.

Облака беззвучно расступились, открыв вершину Канченджанги. Все, ради чего альпинисты рисковали и погибали, находилось прямо перед ними. Шестеро немцев и австрийцев и трое шерпов молча смотрели вверх, сквозь танцующие в воздухе снежинки, сверкавшие в быстро меняющемся из-за набегавших облаков утреннем свете. Через несколько дней им предстояло совершить то, что не удавалось еще ни одному человеку, – подняться на вершину восьмитысячника. Стоя у палаток лагеря X на фоне расстилающихся внизу коричнево-голубых холмов Тибета, альпинисты были почти в конце своего пути к славе. «Мы оказались ближе к небу, чем к земле», – писал позднее один из восходителей.

К середине сентября альпинисты Бауэра преодолели почти все препятствия, которые Канченджанга поставила перед ними. Первым была погода. Согласно данным Метеорологического департамента правительства Индии, лето 1931 года в Сиккиме выдалось самым жарким более чем за столетие. Посевы погибли, колодцы и ручьи пересохли, в одном только Дарджилинге более тысячи человек умерли от тифа и других болезней, вызванных жарой. А у вершины Канченджанги альпинисты к своему удивлению оказались вынуждены бороться не только со снегом, но и с дождем, и восходить при почти постоянной лавинной опасности.

Вскоре возникли новые проблемы. У одного участника началась малярия, у другого обострились проблемы с щитовидной железой, третьего свалил приступ радикулита. Росла напряженность и в отношениях с шерпами: Бауэр был уверен, что кто-то из носильщиков ворует продукты.

9 августа произошла трагедия. Молодой венский альпинист Герман Шаллер поднимался с шерпой Пасангом в связке, и кто-то из них сорвался и сдернул со склона напарника. Пролетев более полукилометра, альпинисты погибли. Тела их удалось найти и захоронить, над могилой сложили большой чортен из камней. «Мы сделали надгробие, какого нет ни у одного принца на земле, такое могут воздвигнуть только товарищи для тех, кто пал в битве», – писал Бауэр.

Отдав последний долг товарищам, альпинисты решили все же продолжить экспедицию. Через несколько дней перспективы стали более радужными. Чем выше поднималась люди, тем лучше становилась снежная обстановка. Боевой дух рос, погода тоже улучшилась. Используя альпийский опыт, восходители попробовали не ставить палатки, а рыть снежные пещеры. Мужчины даже ухитрялись украшать их арочными входами и сводами, будто в готических соборах. Вечером 29 августа Бауэр лег спать, чувствуя себя очень уставшим, однако настроен он был оптимистично: «Мы с трудом забрались в спальники и засыпали с уверенностью, что