Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс Страница 22

На основании своих эмпирических исследований в Александрии анатомы пришли к выводу, что именно мозг, а не сердце является вместилищем того, что они называли гегемониконом души – «главенствующей частью». Они решили, что мозг сообщается с остальным телом посредством особого вида жил – нервов. Они считали, что нервы функционируют как каналы для передачи особого вида пневмы в мозг и обратно. Эту особую пневму, названную психической пневмой, они отождествляли с частью души. Они утверждали, что эта часть души, циркулируя по крошечным полым трубкам нервов, полностью отвечает за две вещи: ощущения и произвольное движение.

Генрих фон Штаден, историк античной науки и медицины, резюмирует представление о произвольном мышечном движении, сформировавшееся в Александрии, так: «В случае произвольного движения мышц психическая пневма – переносимая из мозга в мышцы по двигательным нервам (neura kinētika) – вызывает сокращение мышц, раздувая их: когда мышцы наполняются пневмой, они увеличиваются в ширину, но уменьшаются в длину, тем самым сокращаясь, после чего расслабляются в обратном процессе».

Вера в мышцу как сосуд некоей психической силы нашла страстного защитника во II веке н. э. в лице римского врача Галена из Пергама. «Произвольное движение различных частей тела осуществляется посредством сокращения мышц, – утверждал Гален, – а нервы, подобно каналам, переносят силу к мышцам из некоего источника в мозге». Основываясь главным образом на собственном многолетнем опыте препарирования животных, Гален полагал, что нервы, наполненные психической пневмой, переносят психическую силу для всех видов движений, включая тоническое сокращение мышц, которое он иллюстрировал яркой аналогией:

«Когда ты смотришь в небо и видишь птицу с распростертыми крыльями, парящую на месте, следует ли сказать, что она неподвижна, будто подвешена, – вопрошал Гален, – или же что она движется вверх с той же силой, с какой ее тело тянет вниз? Мне кажется, верно второе. Лиши ее контроля мозга или натяжения мышц – и ты быстро увидишь, как она рухнет на землю».

Сегодня некоторые ученые рассматривают это упоминание птиц в отрывке из трактата Галена «О движении мышц» как переломный момент в осознании роли мышц, поворотную точку в определении человеческой активности и даже как маркер культурной границы между Востоком и Западом.

В своей книге «Выразительность тела и расхождение греческой и китайской медицины» (The Expressiveness of the Body and the Divergence of Greek and Chinese Medicine) Сигэхиса Курияма показывает, что «само понятие мышц – отличных от плоти, сухожилий и связок – уникальным образом развилось в медицинских традициях, уходящих корнями в Древнюю Грецию. В других местах, например в Китае, „неведение“ о мышцах было общепринятым правилом».

Курияма интерпретирует слова Галена следующим образом: «Мышцы позволяют нам выбирать, что делать, когда и как; и этот выбор обозначает грань между произвольными действиями и непроизвольными процессами. Короче говоря, мышцы определяют нас как подлинных, субъектных деятелей».

Описание Галеном мышечного тонуса, по мнению Куриямы, ставит точку в споре о мышцах, окончательно утверждая их сокращение как акт воли. Тоническое сокращение мышц означает, что даже сидение за столом или неподвижное стояние – «даже кажущееся бездействие есть подлинные действия», – пишет Курияма.

Активное бездействие тонического сокращения мышц, как описывал его Гален, в конечном счете было актом разума, или души. Если мышцы и удерживали птицу – или человека – от падения, Гален все же не отдавал им главной заслуги в этом спасении. «Очевидно, – писал он, – что стремление вниз, присущее предметам в силу их тяжести, уравновешивается восходящей силой, исходящей из мозга».

Эта «сила из мозга», по убеждению Галена, была той особой разновидностью пневмы, которая так завораживала александрийцев, – психической пневмой. Гален утверждал, что психическая пневма возникает в результате последовательности процессов с участием многих частей тела. Воздух, вдыхаемый легкими, начинал превращаться в базовую форму пневмы, которая поступала в сердце и преобразовывалась во вторую форму, затем текла по артериям к мозгу, где наконец становилась психической пневмой. Из мозга психическая пневма попадала в верхнюю часть спинного мозга, наполняла нервы психической силой и «текла к инструментам души», таким как мышцы, чтобы совершать произвольные движения.

Но что именно представляла собой эта психическая сила, вызывавшая движение? Гален не был до конца уверен, как отмечает Орли Льюис, преподаватель Античности в Еврейском университете Иерусалима. Гален называл эту силу dunamis – одним из греческих слов, обозначающих силу, которое использовал Гомер, подразумевая личный потенциал. Однако, по словам Льюис, Гален неоднократно признавал, что не знает, чем dunamis является материально: «Это объяснительное понятие, которое он часто использует», когда «нельзя точно знать, что именно заставляет что-то работать», – например, в случае движения.

Как мы увидим, объяснение материальной природы dunamis еще очень долгое время оставалось мучительной задачей для ученых.

Взгляды Галена на мышцы и произвольное движение поднимают один последний, ключевой вопрос: что именно он подразумевал под мышцей? Определение мышцы у Галена – его понимание анатомии мышц – может быть самым кратким доказательством того, что мышца не является чем-то самоочевидным.

Для Галена мышца представляла собой целый комплекс материалов, включая нервы, связки, кровеносные сосуды и окружающую их плоть. Он считал, что нервы, входя в один конец мышцы, разделяются на множество мелких волокон, подобно нитям, пронизывают мясистую середину и достигают другого конца мышцы, где вновь соединяются и сливаются со связками, претерпевая превращение. Это слияние нервов и связок создавало сухожилия – конечные активаторы психической силы, наполненные психической пневмой, которая тянула и приводила в движение кости, осуществляя движение.

В своем magnum opus «О назначении частей тела», написанном так, чтобы его могли понять не только его коллеги-медики, но и вся образованная элита, Гален изложил эти идеи о мышцах и движении простыми словами. Гален писал, что «сухожилие – главный инструмент движения. Мышца создана ради его производства».

Гален сформулировал более детальные и по современным меркам более точные представления о мышцах и их функциях, чем его предшественники. Однако он следовал той же канве, что и Аристотель, который в свою очередь повторял за Платоном, считая, что мясистая часть мышцы играет лишь пассивную роль в движении, служит своего рода изоляцией от крайних проявлений жары и холода, а также мягким амортизатором и защитой от ударов при падениях. Мясистая часть мышцы, писал Гален, была «подобна подушке» для волокнистых частей – нервов, связок и сухожилий, которые, как он верил, выполняли настоящую работу движения.

Для многих, кто жил после него на протяжении более чем тысячелетия, утверждения Галена о движении и мышцах считались истиной в последней инстанции, а его взгляд на произвольное движение остается влиятельным и сегодня. Многие