Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс Страница 12

называется iphi. Оно «ближе всего к „природному“ или „врожденному“ понятию силы», пишет Стокинг, и, возможно, связано с греческим словом для обозначения жил или сухожилий. Другая человеческая сила – dunamis, относящаяся к личному потенциалу, часто описываемому в негативных терминах. Dunamis означает то, чего человек не может сделать. Когда бог отправляет воина с поля боя, и воин говорит: «Хотел бы я иметь силу отомстить тебе, но не могу», dunamis выступает в роли той силы, которую воин не может призвать, силы, которая позволила бы ему сделать то, что он хочет, если бы только…

Среди шести видов силы, которые боги даруют людям, первая, лучшая и наиболее однозначно божественная сила – это kratos. Это сила победы, сила чемпиона в состязании. Kratos делает одного человека «превосходящим» других, потому что она почти всегда исходит от Зевса, который, будучи выше всех прочих богов, обладает наибольшим ее количеством, чтобы раздавать людям. Спустя несколько веков после Гомера греческая демократия – demos («народ») в сочетании с kratos – будет построена на победоносной силе народа, понимаемой как самый ценный дар от величайшего из богов.

Второй вид силы – alkē, «боевая мощь». Alkē – это сила битвы, сила боевых доспехов. Воин надевает alkē почти как плащ, но плащ, сделанный своими руками, из материала, данного богами. Слово alkē отчасти рифмуется с английским shall they – что уместно, поскольку желание помогает решить, кто получит alkē. Чтобы обрести этот вид силы, человек должен хотеть ее, и не просто хотеть, но и трудиться ради нее, призывая ее мыслями.

Третий и четвертый виды силы, menos и sthenos, немного похожи на природу и воспитание. Menos – это жизненная сила, явно связанная с предками человека. Это внутреннее, субъективное качество, которое «может быть дополнено и усилено богами» в важные моменты, и оно покидает тело после смерти. Sthenos, с другой стороны, взращивается культурно, оно базируется на таких факторах, как семейное окружение или социальное положение.

Пятый вид силы – сила подчинения, особенно «высшая форма подчинения, то есть акт убийства», выражается глаголом damazō. Там, где используется этот глагол, «совместное действие смертных и бессмертных особенно выражено», – пишет Стокинг, ссылаясь на сцены, где Зевс убивает одного воина «руками» другого. Зевс и другие боги «являются конечными субъективными агентами насильственной силы, тогда как люди выступают либо как соагенты, либо всего лишь как инструменты».

Самый физический, самый насильственный и самый личный вид силы – biē (рифмуется с pliй, балетным термином для сгибания коленей). Сила biē – это определяющее ядро идентичности и репутации воина, и это дар. В описании погребальных игр в «Илиаде», отмечает Стокинг, атлет «побеждает не только благодаря индивидуальным усилиям, но и благодаря божественному вмешательству, которое напрямую влияет на его тело». Божественное вмешательство силы biē настолько радикально, что этот вид силы определяет и даже становится личностью, которая ее получает, настолько, что заменяет ее.

Сила biē иллюстрирует фундаментальный парадокс силы у Гомера. «Парадокс, – говорит Стокинг, – в том, что тебя определяет сила – но сила зависит от богов».

Эта зависимость становится неоспоримой в старости, добавляет он, когда даже самые сильные персонажи остро осознают, как их сила угасает. Самый старый человек в «Илиаде», Нестор, который в молодости был победоносным атлетом, желает, чтобы он все еще мог сражаться так, как сражался тогда. Нестор сетует: «Если бы моя сила была неизменной». Прилагательное, передающее постоянство, здесь – empedos, что буквально означает «твердо стоящий на земле». Однако Нестор чувствует, как его конечности ослабевают, как заметил классицист Алекс Первс. Нестор чувствует, как старость «ослабевает» его силу. Нестор знает, что «сила непостоянна», как пишет Стокинг.

Сила biē заменяет личность – но не принадлежит личности. Эта концепция настолько чужда моему привычному мышлению, что для ее понимания требуется совместная работа обоих братьев Стокинг, Чарльза и Дэмиена.

Дэмиен говорит: «Ты не Майк! Ты – сила Майка – сила, которая есть Майк».

Чарльз подхватывает: «Есть проблема, которую я должен упомянуть. А именно, что biē определяет твою индивидуальность. Но biē также даруется богами. В этом парадокс».

Дэмиен: «Мы не владеем собой».

Они объясняют это мне, пока мы находимся в галерее археологического музея Олимпии, где стоим рядом с серией больших рельефных скульптур, изображающих Геракла, осуществляющего свои подвиги. Мраморные панели, каждая около пяти футов в ширину, некогда украшали храм Олимпийского Зевса в самом сердце святилища. На одной из них Геракл держит вес мира на плечах, а Афина стоит позади него и облегчает ношу, даруя часть своей силы.

Чарльз Стокинг указывает на эту сцену и говорит, что да, Геракл здесь силен, но не только он заслуживает признания за столь удивительный подвиг: «Это еще и бог позади, поддерживающий его».

Чарльз Стокинг написал приложение к своей книге – аннотированный список длиной около двадцати пяти страниц, где перечислены все употребления каждого «сильного» слова у Гомера. Анализируя их все, Стокинг обнаружил правило, управляющее языком силы в «Илиаде».

Рассказчик эпоса никогда не заявляет, что один персонаж сильнее другого. Все утверждения о превосходстве в силе делаются в диалогах самими персонажами. Воины в «Илиаде» говорят, что сила должна подтверждать их статус. Они говорят, что их сила должна устанавливать их статус и идентичность. Они говорят это в самых разных ситуациях: в частных беседах, на народных собраниях при планировании сражений, в середине схватки, на спортивных состязаниях. Однако, как обнаружил Стокинг, «сила постоянно терпит неудачу» в достижении этой цели личного превосходства.

На контрасте рассказчик показывает, что сила всегда и везде находится в игре. Сила играет роль в отношениях между людьми, между богами, между людьми и богами, даже между животными и элементами ландшафта.

Такой взгляд на силу делает каждого человеческого персонажа у Гомера иным, чем большинство современных людей представляют себе личность. У Гомера человеческая жизнь – это феномен «взаимозависимого взаимодействия», – пишет Стокинг. Гомеровский человек – это «интерсубъективное делимое, определяемое симбиозом человеческого и божественного». Поскольку сила всегда в игре, все, что происходит с персонажами в этих поэмах, всегда зависит от нее.

Воины «Илиады» – это то, что они делают, и их действия возвещают об их дарах; и действие, дарование, и получение происходят внутри этого парадокса: проявление силы определяет идентичность, но никто и никогда не обладает полным контролем над своей силой.

Глава 2

Разрушай и строй

Сюжет первой истории об атлетах, рассказанной в первой книге по истории, написанной на древнегреческом языке, «Истории» Геродота, вращается вокруг подвига… нижней