Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт Страница 11

«Тысячи и одной ночи», а «унылым скоплением лачуг и глинобитных домов, жители которых пытаются заработать на остатках былого величия». Захватывающим оказался полет над пустыней между Тунисом и Каиром, «где удалось разглядеть с воздуха развалины нескольких затерянных городов, а также огромные ирригационные цистерны Ла-Мальга, построенные римлянами». В Сирии англичане восхищались базарами и пестрым населением Дамаска – города «настолько древнего, что никто никогда не узнает его возраста».

В Карачи самолеты собрали, и начались пробные полеты. Затем состоялся перелет в Дели, а к концу марта 1933 года оба аппарата перегнали в Пурнию – небольшой административный форпост у границы с Непалом. Здесь, на почти неиспользуемом военном аэродроме, среди полей джута, сахарного тростника и руин фабрики по производству индиго экипажи готовились к беспрецедентному полету. Тем временем более чем в трехстах километрах к северо-востоку британские альпинисты шли своим путем и писали свою историю – историю, которая начиналась словно сказка.

* * *

Дарджилинг называют городом в облаках. Этот населенный пункт возвышается почти на два километра над пыльной равниной Бенгалии и производит впечатление перевалочного пункта на полпути между небом и землей. В ясные зимние дни, когда местные жители сидят в домах поближе к очагам, на востоке во всей красе виден величественный склон Канченджанги, гора доминирует на горизонте. Но поздней весной и ранней осенью облака часто закрывают вид на долину, и возникает ощущение, что Дарджилинг – остров в небе.

Это действительно был остров во многих отношениях. Отдаленная горная станция со временем превратилась в убежище для британских чиновников и военных, спасавшихся от зноя индийской равнины. Англичане, прибывавшие сюда по восьмидесятикилометровой узкоколейной железной дороге, старались превратить Дарджилинг в подобие дома. На склонах холмов вырастали особняки и коттеджи в тюдоровском стиле с обязательными розариями на задних дворах. Супы и чай подавали в знаменитом веджвудском фарфоре. Прихожане англиканской церкви Андрея Первозванного молились под витражами с изображением Георгия Победоносца, а викторианская колокольня в центре города отбивала каждые четверть часа. Со временем городок стал больше английским, чем индийским, и это чудо привлекало многих известных личностей, например, Редьярда Киплинга и Марка Твена.

Но Дарджилинг был также и «непальским городом». Когда британские плантаторы предположили, что холмы в окрестностях города, покрытые пышной растительностью, – хорошее место для выращивания чая, они сорвали джекпот. Вскоре возникла нужда в сборщиках урожая, владельцы плантаций обратились к жителям соседнего Непала, и постепенно население города стало расти – в Дарджилинг перебиралось все больше непальцев. Большинство занимались сезонными работами, но были и те, кто постоянно трудились на британцев, открывали собственные лавки и предприятия и обзаводились семьями. В числе этих непальцев были шерпы – этнические тибетцы, которые издавна занимались земледелием и выпасом яков и жили в деревнях на нижних склонах Эвереста, Канченджанги и других вершин Восточных Гималаев. Шерпы очень выносливы и отлично адаптированы к высоте, поэтому руководители европейских альпинистских экспедиций стали на регулярной основе нанимать их высотными носильщиками. И когда среди шерпов Непала распространился слух, что можно хорошо зарабатывать переноской тяжелых грузов по склонам Гималаев для британцев, немцев и восходителей из других стран, жители шерпского анклава на окраине Дарджилинга стали внимательно следить за новостями о восхождениях. Поэтому информация о грядущем альпинистском предприятии весной 1933 года не прошла мимо их ушей.

В конце февраля участники экспедиции прибыли в Дарджилинг и разместили свою штаб-квартиру в Planters Club, являвшемся одновременно и гостиницей, и рестораном, и баром, и клубом. Хью Раттледж и его товарищи сразу с головой ушли в процесс найма носильщиков – проверяли кандидатуры и проводили собеседования. «Мы выбирали крепких, энергичных и умных, – писал Ратледж. – Инстинкт – неплохой помощник в таких вопросах». При прочих равных британцы предпочитали шерпов. «Многие шерпы приходят в Дарджилинг из своих деревень в Непале, что занимает около десяти дней, в поисках работы на чайных плантациях, носильщиками или рикшами, – отмечал Ратледж. – Это прекрасные парни, они легко передвигаются по горной местности, смелы и открыты в общении, словом, настоящие горцы». Но нанимали и других, в частности бхотия, то есть собственно тибетцев, живших в долине Чумби у границы с Бутаном. В итоге к горе отправились около девяноста носильщиков, в их числе несколько «людей Эвереста», участвовавших в экспедициях Мэллори.

Этим, разумеется, дело не ограничилось. С экспедицией шли около трехсот ослов и яков в качестве вьючных животных, а для альпинистов взяли более десятка лошадей, чтобы сберечь силы восходителей для работы на горе. Торжественная церемония благословения экспедиции прошла в местном буддийском храме, каждому носильщику поднесли белый шелковый молитвенный шарф – хадак – для отпугивания злых духов и для защиты и на пути к горе, и на восхождении. Сразу после церемонии экспедиция стартовала.

Первый этап пути трудный, но не самый сложный. Участникам предстояло преодолеть около пятисот километров, и они шли по следам предшественников. Не надо было думать, какой маршрут выбрать или где установить очередной лагерь. Но ключевой фактор, определявший подход к восьмитысячнику, зависел не от альпинизма, но от политики.

Эверест – пограничная гора. Южная сторона его находится в Непале, северная – в Тибете. На практике кратчайший путь к горе из Индии лежит через Непал. Но в 1933 году границы этого индуистского королевства были закрыты для чужеземцев. Как писал один британский обозреватель, «Непал остается закрытым, потому что его раджпутская аристократия не желает прихода западных благ и цивилизации». И хотя власти Тибета тоже с большим подозрением относились к чужакам и запрещали европейцам посещать страну, британцам удалось добиться определенных уступок, по крайней мере, в том, что касается Эвереста.

Таким образом, чтобы попытаться взойти на гору, британским альпинистам требовалось подобраться к ней с северной, тибетской, стороны. Это подразумевало круговой поход из Дарджилинга через долину Чумби, по продуваемым суровыми ветрами Тибетскому нагорью, мимо древней крепости Кампа-дзонг, в долину Ронгбук к одноименному монастырю, недалеко от которого устанавливали базовый лагерь. Так к горе шли первые исследователи, и этот же путь повторили участники экспедиции 1933 года. Поход до базового лагеря занял сорок шесть дней.

В целом начиналось все удачно. Несмотря на погоду, характерную больше для зимы, и люди, и животные выдержали тяготы пути, хотя, конечно, не без потерь. «Месяц зимнего марша по суровым просторам Тибета, и к середине апреля мы добрались до места с больными горлами и обветренными лицами», – писал один из альпинистов Джек Лонгленд. Однако высотные носильщики были недовольны, и не только из-за недостаточных, по их мнению, оплаты и пайков. «Организаторы экспедиции плохо обращались с нами, – вспоминал