История кружева как культурный текст - Бэлла Шапиро Страница 7

Отметим, что техника «стежок в воздух» под названием «вологодское стекло» известна и в России[67], а punto in aria имело свое дальнейшее развитие в шитом кружеве Италии.

Начало производства другой ранней формы, а именно металлического кружева, относится к концу XV века. Наиболее раннее документальное упоминание о нем в Западной Европе относится к 1476 году[68], когда в Венеции был издан эдикт, запрещавший «ажурные зубцы из нитей, как сделанные иглой, так и из золота и серебра»[69]. Небольшое количество золото-серебряного кружева также упоминается в 1493 году в описи раздела имущества между сестрами Ангелой и Ипполитой, представительницами миланской правящей династии Сфорца[70].

Общемировое потребление золото-серебряного кружева заметно усилилось со второй трети XVI века, вместе с расцветом Габсбургской Испании. С этого времени испанская мода, согласно которой золото-серебряный декор был основным приемом украшения парадной и праздничной одежды для обоих полов и культовых предметов, распространяется среди королевских дворов Европы.

В этот период в качестве нашивки и обшивки применяются все виды мерного кружева: прошва, край и аграмант. Употребление края и прошивки более характерно для моды XVI–XVII веков, после чего их сменяет широкий аграмант XVIII века. Кружево располагалось на предмете зубцами по схеме «вверх и внутрь», что подчеркивало рисунок узора.

Эффектность кружевной отделки усиливалась использованием подбивки из контрастной материи; эта практика особенно характерна для русских одежд с пришивными подольниками: «на Государе [Михаиле Федоровиче] был наряд Большия Казны: …платно по серебреной по шитой земле травы аксамичены золотом, около трав бархачено шолком червчетым, круживо низано жемчюгом по черному бархату с каменьем»[71]. Этот прием использовался и в декорировании одежд культового назначения[72].

Наряду с мерным кружевом бытовало и штучное; в это время такой тип кружева мог называться «штучным» в полном смысле этого слова, поскольку был представлен единичными образцами, которые задействовались в исключительных случаях. «Штучными» были золото-кружевные коронационные мантии русских императриц Анны Иоанновны, Елизаветы и Екатерины II[73] и их серебряные мантии, употреблявшиеся при менее торжественных церемониях[74].

Металлическое кружево этого периода практически во всех случаях плетеное на коклюшках, за исключением редких гипюрных подишпанов, шитых из бити с помощью иглы[75]. Уникальный образец шитого золотом кружева принадлежал царице Евдокии Лукьяновне. В 1627 году в ее гардеробе имелась роспашница «камка куфтерь бела, вошвы по бархату по червчатому шиты золотом и серебром, орлы оксамичены, круживо по отласу по червчатому шито золотом и серебром травы, в травах орлы, и инроги, и львы, и павы, на вороту 15 королков червчатых резных, у королков репейки и спни золоты»[76].

Обыкновенно же металлическое кружево было плетеным, даже в Венеции, которая традиционно специализировалась на шитых иглой кружевах. Причина этого – толстая металлическая нить, пряденая и тем более волоченая, менее упругая и пластичная, чем льняная или шелковая нить. Непослушная нить золото-серебряного гипюра (то есть кружева, состоящего из тяжелого узора, соединенного тонкими сцепами) обусловила и более простой его рисунок, и некоторые упрощенные технические приемы, например способ исполнения так называемых «отвивных петелек» без обкрутки.

Техника изготовления металлического кружева в основном парная, за исключением point de Raguse и point d’Espagne, которые могут быть выполнены как парным, так и уникальным парносцепным способом.

Однако в старину в золото-серебряном кружеве ценилась прежде всего не техника изготовления, а количество драгоценного металла, которое было затрачено на его изготовление. Оценка кружева производилась чаще всего на вес, который указывался в золотниках, литрах (72 золотника), цевках (6 золотников)[77] или фунтах. Так, в XVII столетии на Руси средняя стоимость одного фунта золото-серебряного кружева находилась в пределах 14–18 рублей[78].

Наряду с этим встречалась мера, выраженная в единицах длины; стоимость одного аршина при средней ширине такого кружева в пять сантиметров была в пределах 18–20 рублей в пересчете на золотые деньги[79]. Бытовала и редкая для золотного кружева практика счета штуками[80]; так, в «Росписи немецких товаров, которые были привезены морем в Архангельск» под 1671 годом отмечен случай ввоза «двух штук поддельных кружев»[81].

Высокая цена исходного материала была одной из главных причин того, что практиковалось «выжигание» золото– и серебросодержащего текстиля и кружева, и множество прекрасных образцов старинной золото-серебряной работы было утрачено. От них остались только так называемые выжиги[82], например «выжиги старого кружева, весу 2 фунта, 18 р.» (из росписи приданому Н. Б. Долгоруковой, урожденной Шереметевой,от 1744 года)[83].

Значительно лучше сохранилось кружево XVIII века, когда в текстиле уже практически не использовались нити из золота. Основная масса текстильных изделий того времени изготавливалась из материалов, только внешне подражавших драгоценным материалам.

Золото имитировалось с помощью сплавов золота, серебра и меди, повторяющих по своим цветовым характеристикам высокопробное золото. Наиболее ценным из этой группы было «нюренбергское золото», представлявшее собой комбинацию золота и серебра. Для «обширной клиентуры среди небогатых потребителей»[84] изготавливались низкопробные мишурные нити с содержанием серебра менее 2%[85].

Была известна и технология изготовления так называемого «двойника», при которой золотая и серебряная полосы расковывались совместно. При использовании такой нити в изделии золотая сторона оказывалась верхней. На практике наиболее распространенным был известный издавна способ двустороннего или одностороннего «огневого золочения».

Способов имитации серебра было известно не меньше. В Европе особой популярностью пользовались так называемая «белая медь» и более дешевый нейзильбер, оба состоящие из меди, цинка и никеля, взятых в разных соотношениях. По технологии «двойника» изготавливалось «накладное серебро», в котором наружное золото заменялось серебром, а внутреннее серебро – медью[86]. Для получения так называемого «нового серебра» «серебряный кус высверливается для вставки в него медного прута… такой кус, иногда даже позолоченный, протягивается через отверстия разных размеров в волочильной доске для получения медной проволоки в серебряной оболочке»[87].

Из этого материала изготавливались цельнометаллическая волоченая нить, цельнометаллический золоченый, серебряный и цветной трунцал, а также пряденая нить (полоска металла, навитая на текстильную основу-сердечник) и скрученная трубочкой канитель из пряденой нити: «золоченая колесчатая, золоченая высокая гладкая, курчеватая золоченая низкая, белая высокая гладкая, белая курчеватая средней статьи, белая грановитая»[88].

В связи с тем что благородные металлы все меньше использовались в изготовлении кружева, особое значение начали приобретать само искусство изготовления и изящество кружевного узора. Крученые нити пряденого металла давали особый блеск и игру светотени. Декоративный эффект металлического кружева повышался вплетением полосок плоской нити «бити», или «площенки», и последовательным чередованием узоров – «городов», то есть зубцов из золота и серебра, и более плоских «гребешков»[89]. Известно, что тканые золото-серебряные галуны, имевшие один вес с кружевом, оценивались примерно на треть дешевле[90].

Золотное кружево исследуемого периода в основном бессколочное, хотя сколки, то есть технические рисунки для изготовления кружева, были известны в Европе уже с XVI века, а в России – с XVII века[91]. Сколочная техника не характерна для металлического кружева.

Все узоры золотного кружева этого периода делятся на две группы: итальянского и фламандского типа[92], причем отнесение их орнаментики к фламандской группе не означает их принадлежности к Фландрии как к месту изготовления.

В итальянскую группу входят более древние схематические узоры геометрического характера, восходящие к XV–XVI векам[93], а также растительные узоры, переработанные настолько, что в них уже практически не угадываются первоначальные формы.

К фламандской группе относятся, прежде всего, типичные для