Германизация Украины - Эрик Стейнхарт Страница 8

В начале XIX века внук Екатерины II Александр I предпринял третью и последнюю крупную попытку привлечь немецких колонистов. Его указ от февраля 1804 года предоставлял переселенцам свободу выбора места жительства, что способствовало новой волне миграции[41]. Указ Александра I от февраля 1804 года дал немецким переселенцам значительную свободу в выборе мест проживания в пределах России[42]. Император расширил зону колонизации, включив в нее часть Бессарабии. Хотя царские чиновники вербовали поселенцев из разных регионов Центральной и Юго-Восточной Европы[43], немцы оставались наиболее желательными колонистами – они получали земельные наделы вдвое больше, чем представители других национальностей[44]. Демографический состав немецких переселенцев менялся под влиянием как государственных льгот, так и потрясений в Европе эпохи Наполеоновских войн. В Новороссию массово переселялись католики (преимущественно из Вюртемберга), протестанты (из Западной Пруссии, Бранденбурга, Мекленбурга и Померании)[45] Так, в начале XIX века сочетание европейской нестабильности и гибкой иммиграционной политики России возникло уникально разнородное немецкое сообщество на новых территориях[46].

Среди этих групп черноморские немцы стали одной из самых многочисленных. Их поселения, разбросанные вокруг Одессы, представляли собой этнически однородные немецкоязычные деревни. Характерной чертой была конфессиональная сегрегация: протестанты и католики жили отдельно друг от друга. В отличие от поволжских немцев, перенявших многие русские методы земледелия, черноморские колонисты внедрили передовые центральноевропейские технологии (севооборот, стальные плуги), развивали индивидуальные фермерские хозяйства, быстро превзошли в продуктивности соседей, не являвшихся этническими немцами[47]. К 1917 году немецкоязычное население Украины владело 40–45 тыс. кв. км сельхозугодий (что в 1,5 раза больше территории штата Мэриленд)[48]. К началу XX века черноморские немцы, составляя лишь 7 % землевладельцев в Одесском регионе, контролировали около 60 % всей пахотной земли[49]. До революции 1917 года они по праву считались самыми успешными земледельцами Украины.

Экономический успех немецкоязычного населения Новороссии в XIX веке во многом определил их взаимодействие с местными евреями. По иронии судьбы, учитывая участие их потомков в холокосте, причерноморские немцы сыграли активную роль в экспериментальных инициативах Российской империи по приобщению евреев к ведению натурального хозяйства в черте оседлости. В 1808 году император Александр I учредил в Одессе Комитет помощи иностранцам – организацию, на которую была возложена ответственность за надзор над нерусским населением Новороссии[50]. Комитет курировал не только местных немцев, но и значительную еврейскую общину региона, оказавшуюся на южной оконечности черты оседлости[51]. Комитет был настолько впечатлен аграрными навыками причерноморских немцев, что с 1847 года начал нанимать этнических немцев региона в качестве «образцовых фермеров» для обучения местных евреев. В течение следующих пяти лет стимулирующие меры Комитета побудили десятки немецкоговорящих фермеров с семьями переселиться в два десятка еврейских экспериментальных поселений в Новороссии. К 1858 году имперское обследование двадцати преимущественно еврейских деревень зафиксировало присутствие 450 этнических немцев[52]. В первой половине XIX века российские власти поручали отдельным предкам причерноморских немцев содействовать евреям в достижении сельскохозяйственного самообеспечения.

Несмотря на относительно теплые отношения между этническими немцами юга Украины и местными евреями, контакты между немецкоязычными жителями региона и украинцами были значительно более прохладными[53]. В то время как причерноморские немцы вступали в социальные и брачные связи с евреями как в сельской местности, так и в космополитической Одессе, случаи межэтнических браков между местными фольксдойче и украинцами были сравнительно редки[54]. Украинцы нередко отождествляли евреев с этническими немцами. Из-за государственных привилегий, предоставленных немцам и евреям, украинцы воспринимали обе группы как экономических эксплуататоров. Эти напряженные отношения периодически выливались в организованные украинцами антисемитские погромы, во время которых нападения угрожали и немецкому населению[55]. Немецкоязычные жители Новороссии существовали в условиях периодически обострявшегося межэтнического противостояния, где этническое и экономическое соперничество усиливали друг друга.

После поражения Российской империи в Крымской войне в 1855 году государство приступило к проведению агрессивных социальных и экономических реформ с целью модернизации империи. До своего убийства в 1881 году Александр II отменил крепостное право, учредил органы местного самоуправления и кодифицировал правовую и административную структуру империи. Две из этих реформ имели важные последствия для этнических немцев юга Украины. Во-первых, в 1871 году имперские власти упразднили особую административную систему, в рамках которой ранее управлялись немецкие поселения, и отменили их налоговые льготы. После того как этнические немцы региона юридически были приравнены к крестьянству, российские администраторы пригласили их к участию в земствах – представительной форме местного самоуправления. Во-вторых, в 1874 году Александр II ввел всеобщую воинскую повинность для мужчин[56]. Хотя реформы Александра II не были направлены на это напрямую, они фактически отменили ключевые привилегии, которые несколько поколений назад привлекли немецкоязычное население на юг Украины.

Для местных этнических немцев эти реформы имели противоречивые последствия. С одной стороны, обязательная воинская служба стала вызовом для пацифистских убеждений меннонитов. Хотя часть меннонитов, обладавших средствами, вновь эмигрировала – преимущественно в Северную Америку, – большинство их единоверцев достигли компромисса с самодержавием, в соответствии с которым отказники по убеждениям служили в небоевых частях[57]. Для местных протестантов и католиков требования военной службы оказались менее проблематичными. С другой стороны, участие в земствах дало немцам Новороссии беспрецедентную возможность взаимодействовать со своими славянскими соседями в рамках местного самоуправления[58]. Поскольку влияние помещика в земстве зависело от размера его земельных владений, состоятельные лица сохраняли неравный вес в управлении делами региона. Таким образом, этнические немцы, обладавшие историческим богатством, могли оказывать непропорционально сильное влияние на местную политику[59]. Хотя этнические немцы Новороссии де-юре утратили многие привилегии, новая структура местного управления де-факто обеспечила сохранение значительной части их преимуществ вплоть до начала XX века.

В XIX веке, в отличие от других немецких общин – таких как трансильванские саксы (Siebenburger Sachsen) в Габсбургской империи или остзейские (балтийские) немцы, – причерноморские немцы поддерживали лишь ограниченные связи с Германией. Причины этого были как географическими, так и культурными. За исключением Одессы, расстояние и отсутствие прямых транспортных маршрутов ограничивали торговлю с Центральной Европой. Будучи в основном земледельческим народом, причерноморские немцы мало нуждались в формальном образовании и потому почти не взаимодействовали с более широким немецкоязычным культурным миром. Единственными заметными исключениями были немецкие священнослужители и учителя Южной Украины. Хотя некоторые из них получали