Суровое испытание. Семилетняя война и судьба империи в Британской Северной Америке, 1754-1766 гг. - Фред Андерсон Страница 48

Учитывая социальную конфигурацию своих провинций, правительства Новой Англии просто не могли формировать войска по образцу британской армии из экономически маргинальных людей под руководством своих социальных начальников. Вместо этого провинциям приходилось назначать офицерами тех простых фермеров и торговцев, которые могли наиболее эффективно убедить молодых людей из своих городов отправиться за ними в годичную кампанию. Чаще всего это означало, что новобранцы служили в ротах, которыми командовали старшие соседи или родственники; в большинстве случаев между офицерами и теми, кого они зачисляли в армию, существовали какие-то личные узы или, по крайней мере, предварительное знакомство. Таким образом, среди провинциалов отношения гражданского общества напрямую переносились в военную жизнь, сокращая ту огромную социальную пропасть между офицерами и рядовыми, которая в профессиональных европейских войсках была едва заметной. Ожидать, что офицеры такой армии будут подчинять своих людей строгой дисциплине, требуемой регламентом Его Величества, означало ожидать невозможного. Ни контрактное понимание военной службы, ни тесные социальные связи между офицерами и солдатами не позволяли этого.

Поскольку подобные обстоятельства совершенно не соответствовали опыту Лаудуна как аристократа и профессионального офицера, а армия, которую они породили, была настолько аномальной, если судить по стандартам профессионализма, установленным британской армией, что вряд ли стоит удивляться тому, что главнокомандующий обрушился на жителей Новой Англии. Однако прошло не так много времени, прежде чем Лаудун осознал, что жители Новой Англии были лишь худшими из худших. Летом 1756 года по всей колонии местные власти и провинциальные ассамблеи отказывались предоставлять надлежащее жилье для войск Его Величества. Ширли избежал проблемы с жильем, заплатив за комнату и пансион сумму, равную рыночной арендной плате: его ордера на «шлеп-гелт» (так называлось пособие на питание и расквартирование) помогли опустошить военный сундук до того состояния, в котором он находился к концу его пребывания на посту верховного главнокомандующего. Лаудун не хотел идти на такие возмутительные меры и настаивал на том, чтобы колонисты предоставляли четверти на его условиях или столкнулись с последствиями. К его изумлению и досаде, сопротивление было таким сильным, что даже в Олбани, его штаб-квартире, ему пришлось применить вооруженную силу, чтобы обеспечить жильем своих людей и офицеров[184].

Лаудун не мог понять нежелания колониальных граждан предоставить жилье солдатам, которых за огромные деньги отправили так далеко, чтобы защитить их. Все, что он слышал от людей, выступавших против него, таких как мэр Олбани и шериф округа Олбани, были проповеди о том, что английский Билль о правах гарантирует свободу от произвольного размещения войск как одно из самых заветных прав англичан. Ни один из встреченных им американцев, казалось, не понимал концепции самопожертвования, служения общему делу; напротив, не было недостатка в американцах, готовых разграбить королевский кошелек. Результатом для лорда Лаудуна стало постоянное разочарование и нарастающий гнев. «Задержки, с которыми мы сталкиваемся, — писал он в отчаянии Камберленду, — при несении службы во всех частях этой страны, огромны; они присвоили себе то, что они называют правами и привилегиями, совершенно неизвестными в родной стране, и [они] используются ни для чего, кроме как для того, чтобы оградить их от предоставления какой бы то ни было помощи для несения службы, и отказывают нам в квартирах»[185].

Америка была местом, где «оппозиция [королевской власти] исходит не от низших слоев населения, а от ведущих людей, которые поднимают спор, чтобы иметь заслуги перед другими, защищая свои свободы, как они их называют». Магистраты не могли применять закон против народной воли; «отсюда и не существует никакого закона, господствующего в настоящее время здесь, с которым я встречался, кроме правила, которое каждый человек желает установить для себя». Сами губернаторы были просто «ничтожествами», потому что провинциальные собрания были их хозяевами;

они продали всю прерогативу короля, чтобы получить свое жалование; и пока вы не найдете фонд, независимый от провинций, для оплаты губернаторов и новой модели правительства, вы ничего не сможете сделать с провинциями. Я знаю, что в Лондоне говорили, что сейчас не время; если вы отложите это до мира, у вас не будет силы, чтобы провести здесь какие-либо Британские Акты Парламента, ибо, хотя они не осмелятся зайти так далеко со мной, меня уверяют офицеры, что нередко жители этой страны говорят, что они были бы рады видеть любого человека, который осмелится провести здесь Британский Акт Парламента[186].

Хотя анализ Лаудуна вряд ли можно назвать беспристрастным, он был проницательным и даже прозорливым. Он основывался на почти неизбежном для него предположении, что отступления от британских стандартов и практики свидетельствуют об отставании в развитии, если не об откровенном вырождении, и, следовательно, означают проблемы, требующие исправления. Камберленд, Фокс, Галифакс и остальные люди, поддерживавшие его в Англии, вряд ли могли с ним согласиться; нельзя было ожидать, что кто-то из них оценит возражения американцев против власти короны более высоко, чем сам Лаудун.

То, что министры не последовали совету Лаудуна и не создали «новую модель» колониальных правительств, когда войска были готовы исполнить волю парламента, объяснялось не столько сомнениями в правильности или необходимости таких реформ, сколько невозможностью их проведения. Ведь ссоры Лаудуна с американцами, которые отказывались сотрудничать в размещении его войск, и его неспособность заставить провинциалов Новой Англии согласиться на совместные операции с регулярными войсками были лишь тихими предвестниками вихря поражений и политических беспорядков, которые вот-вот должны были охватить британские военные действия. На западе Нью-Йорка маркиз де Монкальм готовился развязать бурю, пока Уинслоу подыскивал слова, которые могли бы заставить Лаудуна понять, почему его провинциальная армия самоуничтожится, если главнокомандующий попытается отдать ей прямой приказ.

ГЛАВА 13

Освего

1756 г.

ДНЕМ 10 АВГУСТА, более чем в двухстах милях к западу от штаб-квартиры Лаудуна в Олбани, солдаты форта Онтарио (одного из оборонительных укреплений форта Освего) заметили неподалеку от частокола недавно скальпированный труп своего товарища. Это был необычайно дерзкий переворот, ведь налетчики убили свою жертву средь бела дня. В последнее время из гарнизона не пропадало ни одного солдата, а поскольку местные онейда отказывались выступать в роли разведчиков и сообщать гарнизону какие-либо полезные сведения, это было первое за более чем месяц веское доказательство того, что поблизости находятся вражеские индейцы. На следующее утро подполковник Мерсер приказал одному из кораблей своего поста, небольшой вооруженной шхуне, обследовать берег озера в поисках признаков присутствия врага. Не успела она проплыть и полутора миль, как ее команда заметила на