Капитан Вишневский - Евгений Иоников Страница 2

и по Юлианскому и по Григорианскому календарям первый день Пасхи приходился на 5 апреля) Мария Денскевич привела к ней Вишневского и тот остался у нее на квартире. Ночью он рассказал ей, что несколько дней тому назад прибыл из Москвы для выполнения заданий в тылу врага. Он показал ей паспорт, выписанный на фамилию Владимиров и предупредил женщину, чтобы она называла его по этой фамилии. Через три дня Лисецкая прописала его по этому паспорту как своего брата, соседям же объясняла, что тот приехал из Полоцка [9, Л. 211].

Третий член группы Вишневского, Валентин Павлович, остался проживать у своего отца.

Определение на жительство к Денскевичам радиста группы Мельникова имело серьезные последствия для Николая и его матери, так как в конечном итоге у них в доме была установлена радиостанция, по которой разведчики поддерживали связь с Москвой. В 1953 году Денскевичи также были допрошены в качестве свидетелей (1 июля Мария Денскевич, а на следующий день – Николай). В своих показаниях они достаточно подробно рассказали о первых днях нахождения группы Вишневского в Минске.

20 апреля Николай Денскевич принял участие в важной и опасной операции разведчиков. Вместе с Вишневским и Мельниковым он отправился за рацией, спрятанной на месте приземления группы (была зарыта в стоящем на отшибе деревни Вишневка колхозном гумне). Отыскав тайник, они разложили рацию и питание к ней в три мешка и перенесли в деревню Александрово, где их с подводой поджидал Валентин Павлович с отцом. Радиостанцию с батареями они передали ему, а сами пешком возвратились в Минск. В тот же день Павлович привез этот опасный груз к себе на квартиру (Новая, 24).

Сначала группа Вишневского пыталась оттуда связаться с Москвой, но безуспешно. Тогда рацию перенесли к Денскевичам и установили в одной из комнат их дома. С трудом, но Мельникову удалось установить связь с Центром; для сеансов радиосвязи ему отвели строго определенное время – ежедневно днем с 12 до 14. В промежутках между сеансами связи радиостанцию прятали в специально сделанной нише под печкой. От Денскевичей Мельников работал до осени 1942 года, правда, с несколькими перерывами, когда радиостанцию приходилось устанавливать по другим адресам в городе [10. Л. 217 – 218].

Месяц спустя после размещения у нее разведчиков Мария Денскевич по просьбе Мельникова перенесла рацию в условленное место за железнодорожным переездом на улице Толстого и передала ее Вишневскому; с какой целью и куда тот ее отнес ей не было известно. (Павел Ляховский полагает, что в целях конспирации на некоторое время радиостанцию перенесли к довоенному приятелю Вишневского Даниилу Александровичу Максимову [11, с. 25 – 26]). Впрочем, две недели спустя ее вновь вернули на квартиру к Денскевичам [8, с. 214 – 215.].

О разведывательной работе группы Вишневского известно не много. Их минские помощники практически ничего не смогли рассказать об этом на состоявшихся в 1953 году допросах. В общих чертах о стоящих перед группой Вишневсого задачах упоминает Валерий Надтачаев в опубликованной на сайте Союзного государства статье. Разведчики должны были фиксировать железнодорожные перевозки на Бобруйск, Борисов, Барановичи, установить дислокацию частей противника в Минске и установить их нумерацию, определить характер оборонительных сооружений в районе Минска, составить схему противовоздушной обороны Минска, а также информировать Центр об изменениях оперативной обстановки в районе Минска [12].

Николай Денскевич упоминает, что в первые месяцы нахождения группы в городе, пока она действовала малыми силами, ему приходилось ежедневно следить за движением поездов в Гомельском направлении, а также за их погрузкой и разгрузкой на станции. В итоге он научился не только безошибочно определять род войск перевозимых через Минск немецких подразделений, но и различать форму союзников Вермахта – например, солдат испанской «Голубой дивизии» от румын [12, Л. 67].

27 апреля Центр получил от разведчиков первую радиограмму с данными о переброске частей противника в район Бобруйска; до 7 июня 1942 года группа передавала разведданные о переброске и действиях немецких войск в районе Минска. Кроме этого, сообщалось о возможном применении газовых гранат во время летнего наступления на центральном участке фронта. Как представляется, Центру недоставало этих сведений для того, чтобы счесть работу Вишневского удовлетворительной. Об этом свидетельствует становившаяся все более раздражительной реакция Москвы на шифротелеграммы Вишневского. Как отмечалось в Справке ГРУ ГШ МО СССР, летом и ближе к осени деятельность группы постепенно свелась к решению вопросов обустройства и проживания ее членов в оккупированном городе. С 8 июня по 24 декабря 1942 года радиопереписка Центра с группой «Смелого» велась, в основном, по организационным вопросам: он запрашивал деньги, питание для рации, просил выбросить к нему курьера с указанным грузом и денежными средствами и установить сроки его прибытия.

Удивляет, что ответные телеграммы Центра тоже не носили ценных указаний своему резиденту: они касались уточнения района и времени выброски курьера; помимо этого, Москву интересовали сведения о привлеченных в группу лицах из числа местных жителей и о связях «Смелого» с Минским подпольным горкомом [5, Л. 3].

Помимо хозяев конспиративных квартир, на которых проживали разведчики, группе Вишневского удалось привлечь к выполнению задания несколько человек из числа жителей Минска.

8 декабря 1942 года Вишневский сообщил в Центр, что его группой были завербованы бывший работник НКВД Павел Ляховский, Даниил Максимов (коммунист, работал в Белшвейтресте), его жена Вера Васильевна, бывший работник НКВД Александр Каренков (Кореньков), а также студент института физкультуры Садовский Владислав и преподаватель техникума физкультуры Павлов. Все они были довоенными знакомыми Вишневсого. Впрочем, эти люди не занимали особо видного места ни в довоенных органах власти, ни в оккупационных структурах, что несколько ограничивало их возможности в добыче разведывательной информации. Их деятельность сводилась, в основном, все к тем же наблюдениям за железной дорогой, что несколько освободило от этой рутины Николая Денскевича [13, Л. 68]. Контакты с этими людьми, однако, таили в себе и немалую опасность для разведчиков, поскольку возможный провал задействованных в городе добровольных помощников неизбежно ставил под удар и разведгруппу. Такой провал едва не случился ближе к осени. Даниил Максимов, работавший директором швейного ателье на углу Комсомольской и Интернациональной улиц (там же были оформлены и Вишневский со своим радистом), почувствовал опасность, исходящую от его заместителя – тот стал проявлять любопытство к взаимоотношениям Максимова с Вишневским и Мельниковым. Решили его убрать. Как вспоминала уже в 1980-е годы жена Максимова Вера Васильевна, Максимов пригласил своего заместителя в гости. Когда они зашли в дом, все было уже приготовлено к его убийству. В ночь перед этим Сергей Вишневский выкопал в сарае яму, жену с детьми Максимов выпроводил на это время из дому. Заканчивается рассказ Веры Васильевны довольно жуткой подробностью: «Когда я с детьми вернулась домой, все было уже прибрано. А он закопан в сарае, где лежит до сегодняшнего» (воспоминания датированы 7 августа 1981 года) [14, 78].

Что касается контактов разведчиков с местным подпольем и близлежащими к городу партизанскими отрядами, отметим, что они были в целом случайными, поскольку Центр далеко не приветствовал такие связи. Однако, как упоминал в своей книге Павел Ляховский, к моменту его знакомства с Вишневским он уже был знаком с некоторыми участниками подпольного Комитета и выполнял их задания (через Будаева и Шугаева) [11, с. 13 – 15]. Это делало неизбежными определенные взаимоотношения разведчиков с городским подпольем. Подробнее о таких контактах будет рассказано ниже.

18 апреля 1942 года в район Минска была десантирована еще одна разведгруппа, обеспечение условий для ее обоснования в городе в некоторой степени легла на Вишневского. Во главе группы стоял резидент-радист Барсуковский Леонид Александрович (кличка «Варес»). 1919 года рождения, имея среднее образование, Барсуковский в 1939 году был призван в РККА и служил в Среднеазиатском Военном округе радистом – оператором радиоузла. В ноябре 1941 года был привлечен для работы в ГРУ РККА и зачислен слушателем Высшей Спецшколы. В тылу противника работал под фамилией Барсуков Леонид Александрович [5, Л. 2 – 3].

Группа Барсуковского состояла из трех человек, помимо него в ее состав входили Беляев Сергей Николаевич (кличка «Вилли») и Зуевский Виктор Викторович («Марк») – оба уроженцы и жители Минска, пришли в группу все из той же Высшей Спецшколы.

Барсуковский работал в городе самостоятельно, но, согласно показаниям Марии Лисецкой, Вишневский обеспечивал его деньгами и питанием для рации [8, Л.