Вся кремлевская рать - Михаил Викторович Зыгарь Страница 9

получил частоту и стал федеральным, Березовский был назначен заместителем секретаря Совбеза. Но в ходе кампании 1999–2000 годов Березовский и Гусинский сражались по разные стороны баррикад, а вместе с Гусинским в лагере проигравших оказались еще Примаков, Лужков и несколько десятков губернаторов. Но победители не получили никаких особенных наград, а проигравшие — какого-то возмездия. Лужков остался мэром столицы. Примаков получил почетную синекуру — должность главы Торгово-промышленной палаты. Их бывшие сторонники растворились в рядах сторонников Путина.

И лишь Владимира Гусинского, медиамагната, агитировавшего против Путина и проводившего против него информационную войну, Кремль решил покарать. Во-первых, Гусинский еще зимой 2000 года якобы вызывающе заявил Путину, что тот никогда не сможет стать президентом без поддержки его телеканала НТВ. Во-вторых, Путина оскорбила сатирическая программа «Куклы», где его сравнили с крошкой Цахесом.

«Ничего личного, просто бизнес», — говорил в тот период Волошин. Бизнес Гусинского бы насквозь закредитован: более миллиарда долларов долгов перед госкомпаниями. Но всякий раз, когда подходил срок выплаты кредитов, Гусинский организовывал превентивную информационную атаку на кредитора, и тот немедленно продлевал кредит на льготных условиях. Тут даже стараться особо не надо было — можно просто все забрать за долги.

Но ситуация развивалась иначе. Уже через месяц после инаугурации Путина Генеральная прокуратура завела против Гусинского уголовное дело, его арестовали и поместили в печально известный московский следственный изолятор, Бутырку. «Это было необязательно, можно было обойтись и без этого», — вспоминают сотрудники Кремля. Правила игры определяли уже новые силовики из окружения президента. Зато Березовский был доволен — в день ареста Гусинского он не скрывал ликования. «Надо упаковать Гуся! Чтоб знал! Чтоб знал!» — повторял он. Весь остальной крупный бизнес был в шоке: олигархи написали коллективное письмо с требованием отпустить Гусинского. Единственным человеком, который не подписал его, был Березовский.

В момент ареста Гусинского Путин был с официальным визитом в Испании и на вопрос журналистов, что происходит с Гусинским, ответил, что, мол, не знает, так как «не может дозвониться до генерального прокурора». Гусинский просидел за решеткой всего три дня. К нему в камеру пришел министр печати Михаил Лесин. Они подписали соглашение, по которому олигарх должен был выйти на свободу и за это отдать телеканал НТВ. Гусинского освободили, он немедленно уехал из России и опубликовал подписанное в камере соглашение. По международному имиджу Путина был нанесен сильнейший удар — тот только вернулся из рекламного европейского турне, как Владимир Гусинский отправился в антирекламное турне, рассказывать о том, как ужасен новый российский президент. Путин был раздосадован не грубостью проделанной операции — никто из ее организаторов не был наказан, — а скандалом. Поэтому он распорядился приостановить отъем телеканала у Гусинского, пока не утихнут страсти.

Арест Гусинского словно выпустил джинна из бутылки. Почти у всех представителей крупного бизнеса — олигархов, как было принято говорить при Ельцине, — начались проверки, обыски, выемки. Очевидно, это не было спланированной операцией, просто так силовики из окружения Путина поняли сигнал, исходящий от руководителя: надо наводить порядок.

Прокуратура и в поздние ельцинские времена нередко возбуждала громкие уголовные дела — на конец 1990-х годов пришелся апогей олигархических войн. Но теперь было ощущение, что эта активизация следственных органов — примета нового времени. Ее сформулировала в своих заголовках газета «Коммерсантъ» (входившая в медиахолдинг Березовского): раз за разом она публиковала первополосные заголовки, начинавшиеся со слов «Пришли за...» — явная аллюзия на времена сталинских репрессий.

Впрочем, если рассматривать эти случаи в отдельности, становится ясно, что никаких сталинских репрессий 2000 года не было — каждый из случаев «Пришли за...» разваливался на стадии следствия, потому что каждый раз речь шла о банальном рэкете. Самым первым заголовком «Коммерсанта» из печально известной серии был «Пришли за Алекперовым» — об обысках в крупнейшей в стране нефтяной компании «Лукойл». Тот самый «Лукойл», который финансировал на выборах группу Примакова — Лужкова.

Но на самом деле никакой политики в том деле не было: все депутаты от «Лукойла» сбежали от Примакова первыми; они сразу отказались входить во фракцию ОВР, сформировали группу «Регионы России» и впоследствии голосовали только солидарно с «Единством», вплоть до вхождения в «Единую Россию».

Что до прокурорских проверок в «Лукойле», их, по распространенной легенде, инициировал один известный банкир. Прикрываясь своей давней дружбой с Путиным, он еще до думских выборов 1999 года пришел к руководству «Лукойла» и сообщил, что якобы собирает деньги по поручению Кремля, и получил около $50 млн. А чтобы «Лукойл» не просил деньги обратно после выборов, предприимчивый банкир «заказал» компанию Генпрокуратуре. Претензии следственных органов к нефтяной компании действительно вскоре закончились, а вместе с ними и желание Алекперова вернуть свои $50 млн.

Подводная лодка

Неконтролируемость новой власти так раздражала Березовского, что он решился на крайние меры. Он хотел заставить Путина прислушиваться, но, исчерпав все способы убедить его словом, стал действовать в том стиле, в каком привык, т. е. пустился в авантюры.

Через неделю после того, как газета «Коммерсантъ» начала ковать новый имидж путинской России, публикуя передовицы с заголовками «Пришли за...», Березовский объявил, что сдает депутатский мандат и покидает парламент. Зачем ему это надо, что он затеял, никто не понимал. Публично Березовский заявлял, что намеревается создать реальную оппозиционную силу и собирается бросить на это все силы. И действительно, довольно скоро у него начался серьезный конфликт с властью.

Первым серьезным испытанием для Путина становится катастрофа с атомной подводной лодкой «Курск». Она утонула 12 августа, на 97-й день президентства Владимира Путина. Поначалу он не придал аварии значения и уехал в отпуск в Сочи. Военные докладывали, что все под контролем, волноваться не надо, вот-вот все наладится. Спасательные работы начались на следующий день, и тогда стало ясно, что 118 членов экипажа находятся в ловушке на глубине 108 метров. Путин прервал отпуск и уехал из Сочи только спустя пять дней. За это он был подвергнут разгромной критике в прессе.

22 августа, когда стало понятно, что все моряки погибли, Путин отправился на встречу с их родственниками в североморский поселок подводников Видяево. Встреча была очень тяжелой: родственники кричали и рыдали, обвиняли Путина и военных в бездействии, в том, что командование затягивало время, не хотело привлекать помощь из-за рубежа. В ответ Путин трижды обрушился на телевидение, сказав, что оно «врет», и на тех людей, которым телевидение принадлежит. В начале разговора прозвучал такой выпад: «Там есть на телевидении люди, которые сегодня орут больше всех и которые в течение десяти лет разрушали