Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин Страница 85

имеет, важнее общая тенденция, которую современники почему-то стеснялись называть прогрессом, но именно сейчас, на контрасте, понятно, что это именно прогресс и был. Все, что тогда возмущало, что становилось поводом и для политического протеста, и просто для гневных слов, даже будучи неотъемлемым свойством власти и государства, выглядело решаемой проблемой – даже если брать пик государственной ужасности, когда незадолго до войны стало известно о системе пыток в учреждениях ФСИН, разумнее было сказать «давайте сделаем так, чтобы пыток не было, и государство тогда станет лучше», а не «давайте разрушим государство, чтобы от него не осталось вообще ничего, в том числе пыток». Возможно, это был неправильный выбор, приведший в том числе и к войне, но представьте – умирает в январе 2022 года Путин, его сменяет технократ Мишустин, который тоже наверняка не подарок, но, по крайней мере, ни на кого войной не идет, и жизнь продолжается примерно в том виде, в каком она была раньше, понемногу улучшаясь, и в какой-то момент оказывается, что и в тюрьмах уже никто никого не пытает, как-то не принято уже (как с дорожным движением – не было же никакой революции, но та Россия, в которой гаишники вымогали взятки, а водители ездили непристегнутыми и не останавливались на переходах, сама собой ушла в прошлое, никто о ней и не вспоминает). Что, не могло такого быть? Никто сейчас не докажет, что эволюционный путь перемен к лучшему был невозможен, а если сейчас, когда тот путь уже оборвался, настаивать, что он с самого начала вел в тупик, выглядеть это будет как в басне про лису и виноград, «не очень-то и хотелось». Именно что хотелось, и живое (пока еще живое) тому доказательство – миллионы людей, для которых та жизнь была хороша или хотя бы приемлема, и даже с поправкой на уже тогда сложившийся общественный раскол, образ желаемого будущего был плюс-минус общенародный – чтобы хорошее осталось, а плохое ушло. Желаемая Россия-2025, как она виделась из России-2019 – чтобы с «Макдоналдсом» и «Гоголь-центром», но без пыток и без подтасовок на выборах – не такая ведь и фантастика. А дальше уже пространство для споров – кому-то еще не хватает памятника Дзержинскому на Лубянке, кому-то – Набокова в школьной программе; кто-то называет будущее «ПРБ», а кто-то «РНГ», и какая эклектика получается на выходе – это тоже все видели при довоенном Путине, вроде и диковато выглядит, но, может, так и надо, а более однозначные варианты заведомо утопичны. Здесь снова все упирается в «Мишустина», то есть в то, что когда-то называли транзитом – смена первого лица моментально ликвидирует все факторы, основанные на его личных обсессиях (та же Украина, зацикленность на ВОВ, да может быть, даже и ресурсоцентричность экономики – у Путина там ведь тоже что-то личное, «лес-кругляк»), и система хотя бы на время ощутимо здоровеет.

Слом этой логики – главное внутрироссийское последствие 24 февраля. Невозможность мирного эволюционного развития страны – уже свершившийся факт, который задним числом обессмысливает все, что работало на эволюцию в довоенные времена. Яндекс, «Эхо Москвы», Высшая школа экономики и прочие велодорожки в концлагере сейчас, когда смотришь на них из войны, раздражают сильнее, чем в реальном времени, но это оптическая иллюзия, основанная именно на том, что происходит сейчас, когда нет ни прогресса, ни надежды, ни даже образа желаемой России (идея разгрести постпутинские руины и лет через двадцать построить на них новый Яндекс не может быть вдохновляющей). Именно сейчас, когда с оторванной льдины еще виден берег, а настроение определяют ежедневные военные новости, злиться на себя довоенных, сожалеть об ошибках, даже выдуманных, искать неправильно пройденные развилки – естественно и наверняка даже психотерапевтически полезно. Но такое восприятие – заведомо временное и ситуативное. По-настоящему оценить первые два десятилетия двадцать первого века можно будет только тогда, когда закончится Путин, и будущий консенсус по поводу эпохи нам, современникам, обязательно покажется странным – как в 1913 году никто не мог вообразить песню про хруст французской булки и кино про «Россию, которую мы потеряли».

26 октября 2022

Из СПбГУ уволили доцента за участие в митинге против мобилизации, доцент собирает вещи, оформляет бумаги в отделе кадров, и когда он выходит из здания университета, студенты и коллеги аплодируют ему вслед – такое сильное сентиментальное видео, буквальный привет из Белоруссии лета 2020 года, когда еще было можно аплодировать вслед изгоняемому или, скажем, дарить цветы протестующим, и для чего нам даны эти белорусские флэшбеки – да вот просто чтобы знать и понимать, что пройдет месяц или даже неделя, и уже не выйдешь и не поаплодируешь, а если выйдешь, то будешь извиняться на камеру, а сам герой дня сначала перестанет отвечать на звонки, а потом его отдадут родным в полицейском участке, и под руки поведут домой, трясущегося и рыдающего. Давно говорим о белорусизации России, вот это она, конечно.

Отношения государства и общества в российских условиях с давних пор легко описываются в категориях добра и зла, но такая (как ее правильно назвать – метафизическая?) риторика никогда не была в моде, вероятно, потому, что если кто-то оппонирует государству с позиций добра, открытым текстом это декларируя, ничего убедительного не получается – критики власти у нас люди сами в большинстве случаев неоднозначные, «белое пальто» – понятное и легитимное ругательство. И даже хорошо, что на метафизическую риторику переходит теперь сама власть, теперь и обличающие резонеры не нужны, все нужные слова произносит та сторона.

Первым, как часто у них бывает, оказался Кадыров, придумавший (очевидно, повторяя собственное давнее «шайтаны», применительно к реальному или выдуманному вооруженному подполью в Чечне) называть украинские власти и военных сатанистами. Теперь подтягиваются остальные – патриарх говорит, что Путин воюет с антихристом, а помощник Патрушева Павлов в своей нашумевшей антихасидской статье указывает на деструктивное сектантство всей украинской элиты. Прежние лозунги и формулировки уже как в тумане – кто и когда последний раз вспоминал о денацификации и демилитаризации Украины, куда делись слова об одном народе, да даже о детях Донбасса – в этом сезоне носят уже борьбу с сатанизмом. Даже прежняя дедывоевальская риторика, на которой годами выезжала российская власть, и которая современникам казалась зашкаливающим маразмом, в сравнении с тем, что началось теперь, кажется относительно вменяемой – в конце концов, деды действительно воевали, а пересматривать итоги Второй мировой действительно нехорошо, а тут о чем можно содержательно говорить? Вот, скажем, вместе с памятниками из