Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов Страница 67

переход реального управления экономикой от партии к правительству. Став председателем Совета министров СССР, Маленков объективно вынужден был проводить тот же курс Сталина, а аппарат Тормозил такую перестройку. Маленков выступил с заявлением, всполошившим партийных боссов всех уровней, {будто аппарат КПСС отстал от жизни и мешает прогрессу страны. Хрущев тут же его поправил: да, у аппарата есть недостатки, но аппарат — наша главная опора, за что удостоился продолжительных аплодисментов.

Безусловными сторонниками Хрущева были Ларина— последняя жена Бухарина, потомки Якира, Антонова-Овсеенко и других видных деятелей, репрессированных при Сталине и реабилитированных при Хрущеве. «Хрущевкой» считала себя и Анна Ахматова, которой он вернул сына. Большинство тех, кто принадлежал к этой прослойке, пылали жаждой мести за погибших родителей, за утраченное общественное положение. Кто-то очень метко заметил, что в правящий круг «вернулись мстители».

Наконец, верной опорой Хрущева служили выпестованные им диссиденты.

Ну, а за пределами СССР Хрущева поддерживали коммунисты и социалисты, которые не стремились к свержению капитализма, а желали лишь улучшения материального положения трудящихся в рамках существующего строя, — те, кого раньше было принято именовать реформистами и оппортунистами, то есть врагами. Правящие круги капиталистических стран, конечно, понимали, что деятельность Хрущева по разрушению советского строя полностью отвечает их интересам, но не спешили провозглашать его героем, как это впоследствии они сделали с Горбачевым. Им было выгоднее представлять Хрущева как коммуниста, верного ленинца, который лишь борется со сталинскими «перегибами».

Кем же он все-таки был?

Уже упоминавшийся здесь поклонник Хрущева Владимир Шевелев определял его как первого классического представителя рвущегося к власти второго поколения большевиков, противопоставивших себя поколению Октября. Получается, что Хрущев был карьеристом.

Однако карьерист обычно безыдеен, ему все равно, кому и ради чего служить, а Хрущев делал карьеру и шел к вершине власти для того, чтобы осуществить свою мечту. На 32 года раньше Горбачева он пришел к руководству Советской страной, чтобы ее уничтожить.

Не было среди идеологов такого хитрого человека, который смог бы перехитрить Хрущева и манипулировать им. Если Федор Бурлацкий и внес в программу КПСС пункт об отказе от диктатуры пролетариата, то только потому, что Хрущев давно уже об этом думал. Сам Бурлацкий раскрывает кухню подготовки речей и других документов Хрущева: вождь многократно наговаривал, что нужно в документе отразить, а идеологи потом это оформляли. Ничто, не отвечавшее замыслу Хрущева, в ответственный документ попасть не могло.

Но откуда же берутся в верхах правящей партии такие отщепенцы?

Их появление отчасти закономерно. Идеальное человеческое общество невозможно в принципе, и среди его неустранимых противоречий есть противоречие между государством и личностью. Его пытался выразить Пушкин в «Медном всаднике»: Петр, поднявший Россию на дыбы, и Евгений, мечтающий о тихом семейном счастье с Парашей. В экономике это противоречие выражается в противопоставлении централизованного управления и свободы личной инициативы, плана и рынка.

В советский период радели о создании условий для рыночной экономики Ленин и Бухарин, Рыков и Дзержинский, Рудзутак и Киров, Берия и Хрущев. Все они воспринимали государство как некоего монстра, твердыню бюрократизма, с которым надо вести беспощадную борьбу на уничтожение. Тогда как государственность — это основа русского и советского миропонимания. В конечном счете эта борьба должна была привести к свержению Советской власти и возрождению капитализма. Хрущев £ его идеалом мещанина, помешанного на блинах с маслом и сметаной, был как бы самой природой предназначен на роль носителя антигосударственной антисоветской идеологии.

Борьбу против культа личности Сталина начал не Хрущев, а Маленков, причем буквально на следующий день После похорон покойного вождя. Правда, начал он ее с Мелочей и до серьезных разоблачений довести не успел.

Когда Хрущев выступил со своим планом разоблачения деяний Сталина, Маленков был в числе тех, кто возражал против такого кавалерийского наскока. Есть все основания утверждать, что никто, кроме Хрущева, не смог бы придать ей такой накал, превратить ее в мощнейшее орудие разрушения советского строя.

В первой главе настоящего обзора приводились высказывания различных деятелей о том, что, не будь Ленина, не произошла бы Октябрьская революция. С такой же степенью уверенности можно говорить, что, не будь Хрущева, борьба с культом личности Сталина пошла бы по иному, более конструктивному руслу. В этом смысле можно считать Хрущева фигурой исторического значения, по крайней мере не меньшей, чем, например, Гришка Отрепьев.

В последнее время стали повторять, будто «не было еще в истории такого (горбачевского) геополитического предательства». Да было, было... Просто Хрущев водил за нос всех десяток лет. И все-таки доводился: был снят со всех постов, причем без всякого намека на военное положение или что-нибудь столь же значительное!

Хрущев был низложен в день Покрова Богоматери. От чего небесные силы нас спасли тогда? Неизвестно. Последней его инициативой было ходатайство о присвоении звания Героя Советского Союза (посмертно) Рихарду Зорге — агенту трех разведок. Уже после хрущевского падения Микоян оформил эту инициативу указом, и япон-цы(?!) высекли силуэт Золотой Звезды на могиле нового советского героя.

Говорят, что следующим шагом Хрущев хотел реабилитировать Бухарина. Был такой деятель у нас. Если кто не читал посвященной ему главы настоящего обзора или о нем забыл, то пусть т. Вышинский поможет вспомнить:

«Вышинский. Вы скажите, подсудимый Бухарин, как практически это облеклось у вас в антисоветскую деятельность?

Бухарин. Если формулировать практически мою программную установку, то это будет в отношении экономики — государственный капитализм, хозяйственный мужик-индивидуал, сокращение колхозов, иностранные концессии, уступка монополии внешней торговли и результат — капитализация страны» (Судебный отчет по делу антисоветского травотроцкистского блока»).

В чем дело, почему в промежутках между великими (такими, как давно признанный великим Сталин или совершенно еще не оцененный Брежнев) власть захватывают изверги (Ленин, Хрущев, Горбачев)? Надеюсь, читатель понимает, что дело не в том, что политика последних кому-то не нравится, а в том, что это были деятели, жаждавшие просто уничтожить нашу страну!

Конечно, приход Хрущева к власти не случаен. Он был подготовлен практикой слепого подчинения кумирам («Сталин думает за нас» — декламировали в послевоенные годы) и укрепился на тайной жажде «хорошей жизни», усиливавшейся в обществе по мере достижения все новых и новых высот.

Конечно, все хрущевские деяния не осветить и в огромном труде. И все же, надеюсь, теперь можно с достаточным основанием объяснить, кто такой Хрущев и почему им двигала такая неуемная жажда разрушения России.

Но конец карьеры Хрущева жалкий. Его турнули, Словно нашкодившего мальчишку, и отправили на пенсию, отстранив от всякой общественно значимой деятельности. Первое время он неподвижно сидел на своем «острове Святой Елены» и плакал. Затем стал