Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов Страница 62

Под нажимом Хрущева первые секретари обкомов брали повышенные обязательства по сдаче молока и мяса государству. Наиболее отличившийся руководитель рязанской областной парторганизации Ларионов был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а когда выяснилось, что его достижения основаны на жульничестве — скупке масла в магазинах и повторной сдаче государству, покончил с собой.

Как и следовало ожидать, поставленная Хрущевым задача с треском провалилась.

Помимо повсеместного насаждения посевов кукурузы, программа «зеленой революции» Хрущева включала еще и освоение целинных и залежных земель.

Против этой «великой» идеи выступали «в основном лишь те, кто впоследствии составил антипартийную группу» (т. е., надо полагать, они отстаивали идею преимущественного развития российского Нечерноземья). Но где им было устоять перед бешеным напором Хрущева! В результате Казахстан, помимо свалки социальной и атомного полигона, закрепил за собой роль и свалки этнической, зато его северная часть была распахана и дала необычайный урожай. Правда, через пару лет плодородный слой был поднят ветрами и унесен прочь, и последствия этого стихийного бедствия сказываются до сих пор.

В связи с целинной эпопеей мне вспоминается еще один случай явного вредительства, понятный мне как инженеру путей сообщения по эксплуатации железных дорог.

Мало было распахать целину и вырастить на ней урожай, его надо было еще вывезти. Для этого было решено покрыть бескрайние степные просторы сетью железных дорог.

Некоторые кабинетные эксперты предложили Хрущеву в целях удешевления строительства проложить там узкоколейки. Дескать, очевидно, что построить узкоколейку дешевле, чем дорогу нормальной колеи. Хрущев ухватился за эту идею.

Однако, как известно, абстрактной истины нет, истина всегда конкретна. Там, на целине, строительство, а тем более эксплуатация дороги широкой колеи обошлись бы дешевле.

Дело в том, что зерно нужно было вывозить в города, расположенные на общей сети дорог нормальной колеи. Значит, в пунктах стыка узкоколейки с дорогой нормальной колеи нужно было его перегружать из узкоколейных вагонеток в обычные вагоны, а ведь речь шла о потоках грузов в миллионы тонн! Строительство таких мощных перевалочных узлов обошлось бы в немалую копеечку.

Но и это еще не все. Само строительство узкоколеек, вопреки очевидности, обходилось много дороже, чем возведение дорог нормальной колеи. Местные грунты не подходили даже для сооружения земляного полотна, а уж крупных месторождений щебня или гравия, даже песка, необходимых для укладки балластного слоя, там не было. Значит, не только рельсы, шпалы и вагоны надо было на эти узкоколейки завозить по широкой колее и в перевалочных узлах перегружать, но зачастую даже и землю для полотна. Нелепость такого решения была настолько очевидной, что специалисты говорили: «Если уж вам взбрело в голову иметь на целине узкоколейки, разрешите нам построить там дороги широкой колеи — это будет намного дешевле и быстрее, а потом мы перешьем их вам на узкую колею». Несмотря на все эти доводы, было принято решение о строительстве узкоколеек.

Итог был вполне предсказуем. В первую же осень поток зерна уткнулся в хиленькие перевалочные узлы, и дороги остановились. Элеваторов на целине тоже практически не было. Убранный хлеб оставили в поле в буртах, и он почти весь пропал. И позднее пришлось эти узкоколейки перешивать на широкую колею, с громадными излишними затратами.

Вроде бы каждая отдельная идея Хрущева была разумной, а в целом все его программы проваливались. Секретари обкомов рапортовали об увеличении посевов кукурузы, но машин по уходу за ней не было, а чтобы пропалывать ее вручную, а на уборке рубить топорами, нужно было очень много рабочей силы. Поэтому кукуруза зарастала сорняками, и часто посеянное и выращенное уходило под снег.

Специалиста от любителя отличает знание истории врпроса, всех сторон предмета, их взаимосвязи. А люби-тсль выхватывает какую-то одну сторону, которая ему нравится, и игнорирует остальные, хотя они могут свести все хорошее на нет. Хрущев был именно таким любителем.

За те годы, когда Хрущеву приходилось заниматься ^сельским хозяйством, он мог бы стать специалистом, если 'ры упорно и систематически учился. Но он остался любителем в силу своей увлекающейся и нетерпеливой на-;туры. Он все время что-то забывал и упускал подчас са-,мое важное.

р Сознание Хрущева было утопическим...

! Хрущев был создан для чрезвычайных обстоятельств,

, когда нужно мобилизовать все ресурсы на достижение

■ какой-нибудь одной цели. К систематической работе он ;,был органически не способен.

С самого начала коллективизации сельского хозяйства iB СССР основная тяжесть механизированных работ посев-! ной и уборочной кампаний возлагалась на машинно-трак-рорные станции (МТС), с которыми колхозы расплачиваюсь частью урожая. На этой связке колхозов и МТС держалась вся колхозная система. Хрущев, испытывая трудности |с наполнением бюджета, решил в начале 1958 года продать

i;v’:

технику МТС колхозам, мотивируя это тем, что тогда хо-:зяйства получат самостоятельность и не будут зависеть от МТС. В действительности, конечно, речь шла о таком ударе по колхозной системе, после которого она уже не смогла бы оправиться. Вот как описывает эту кампанию А.А.Зве-рев в своей книге «Трезво о политике»:

«Купив технику, колхозы оказались в больших долгах. В МТС техника была под навесом, в боксе, при механической ремонтной базе, под присмотром и контролем опытных и материально заинтересованных в общественно-необходимом результате специалистов.

При продаже техники в колхозы совершенно объективно картина получилась другая. Не то что ремонтировать, грамотно эксплуатировать и содержать технику, но даже грамотно ездить на этой технике было просто некому. Не было в колхозах таких специалистов. И в одночасье их, особенно в нужном количестве, не подготовишь. Также сразу не построишь и не создашь материальную базу для обслуживания техники. Даже простые навесы требуют расходов, времени и материалов.

Покупка техники и связанные с этим долги подорвали собственные фонды развития колхозов, что еще более усугубило положение...

Технике стало тесно на полях одного колхоза. Она не могла более использоваться с прежней эффективностью. И под предлогом... «свободы применения техники» начались разговоры об укрупнении колхозов. Так закладывались основы будущего «слияния» колхозов, готовилась трагедия под названием «неперспективная деревня».

На фоне резко упавшей организационно-технической эффективности применения техники были введены и другие разрушительные правила, ударившие уже по крестьянину лично...

Для этого на все нажитое населением в сталинскую эпоху, на личное подворье, сады, на численность личного скота были введены высокие налоги... В результате крестьянин лишился привычного образа жизни, привычного ритма труда и отдыха, привычной структуры и величины доходов.

Эффективность задействованных разрушительных методов была колоссальна и превзошла