Арсен Мартиросян - На пути к победе Страница 62

К явному удивлению очень многих не премину сказать, что из высшего комсостава всего лишь два маршала — Великий Маршал Великой Победы Константин Константинович Рокоссовский и Главный маршал авиации, основатель советской авиации дальнего действия Александр Евгеньевич Голованов — никак не засветились в вакханалии трофейного разграбления Германии! Кстати говоря, они же явились и единственными маршалами, которые не предали своего Верховного Главнокомандующего! За категорический отказ от предательства Великого Маршала Великой Победы К. К. Рокоссовского, перед одним только именем которого дрожала вся фашистская нечисть, в мгновение ока выкинули из Министерства обороны и засунули на пенсию. Голованова же и вовсе низвели до уровня простого летчика и издевательски отдали под командование чуть ли не полковника.

Все это действительно имело место. Так что пересказывать все эти истории о воровстве, хапужничестве и мародерстве желания в данном случае нет. Они достаточно хорошо описаны в исторической литературе. Приведены даже списки награбленного, в том числе и нахапанного в Германии имущества, обнаруженного на даче у Жукова. Нас же интересует главное — расследование причин трагедии 22 июня.

К концу 1952 г. у Сталина на руках уже были резюмирующие материалы этого красноречивого расследования. На последнем этапе этого расследования с прямой подачи Сталина Генштаб нашей армии инициировал подробный опрос оставшихся в живых генералов о том, когда на самом деле они получили первый приказ на приведение вверенных им войск в боевую готовность для отражения удара вермахта. Все, кого удалось опросить, четко указали на 18–19 июня, и лишь генералы из ЗапОВО черным по белому написали, что никаких указаний на сей счет не получали, а некоторые из них и вовсе узнали о войне из речи Молотова в 12.00 22 июня (см., напр., ВИЖ. 1989. № 5).

На основании материалов этого расследования Сталин и намеревался всерьез расквитаться с главными виновниками трагедии 1941 г. из числа высшего генералитета и маршалитета, в том числе и как с неотъемлемым компонентом сложившегося в годы войны военно-партийного комплекса. И одновременно Сталин планировал оторвать партократию от управления государством. Сталин планировал удар сразу по двум направлениям — по партократии и высшему генералитету и маршалитету, которые за годы войны так переплелись, так сцементировались на горе СССР, что уже как военно-партийный комплекс представляли колоссальную угрозу самому существованию СССР — делу всей жизни самого Сталина. Увы, не удалось — был убит…

Потому и не случайно, что целый ряд генералов и маршалов во главе с Жуковым мгновенно переметнулись на сторону Хрущёва. А затем под его общим руководством устроили 26 июня 1953 г. государственный переворот, в ходе которого без суда и следствия был убит и Л. П. Берия, а также ряд его соратников. Между тем все материалы сталинского расследования трагедии 22 июня 1941 г. находились у Лаврентия Павловича Берия. Одновременно он полностью расследовал дело об убийстве Сталина. Были установлены главные виновники-убийцы — бывший министр ГБ Игнатьев и его куратор от ЦК Хрущев. 25 июня 1953 года Берия письменно запросил санкцию на арест бывшего министра госбезопасности Игнатьева (а следующим-то должен был быть именно Хрущев как его куратор от ЦК!), а к середине дня 26 июня был застрелен!

Так что никакой жестокости в отношении высшего офицерского корпуса Сталин не планировал. Речь шла о том, чтобы сурово покарать виновных в трагедии 22 июня 1941 г. Ведь мало кому известно, что еще при жизни Сталин откровенно признавал, правда в узком кругу, что война выбила в стране примерно 30 миллионов человек.

Жаль только, что не обнародовал эти данные — меньше спекуляций было бы в наше время. Правда, и его тоже можно и нужно понять. После Великой Победы в такой самой страшной за всю историю России войне, очевидно, было бы политически неправильно сразу же назвать такую страшную цифру. Это немедленно сказалось бы и на безопасности государства, на отношении населения к самому строю, не говоря уже о негативных проявлениях в крайних формах по отношению к генералитету и вообще офицерскому корпусу.

За столь чудовищные потери самого бесценного капитала, то есть людей, причем в основном-то взращенных советской властью и павших смертью храбрых при ее защите, Сталин и хотел призвать к строжайшей ответственности часть высших офицеров.

А в том, что всего через три года, в 1956 г., на XX съезде КПСС по недоразумению избежавший справедливо суровой кары Хрущёв спровоцировал вакханалию оголтело подлой клеветы на Сталина, в том числе и прежде всего из-за постигшей СССР трагедии 1941 г., — ничего удивительного нет. Как, впрочем, и в том, что первым из военных к этому делу подключился именно Г. К. Жуков, посмевший обвинить Иосифа Виссарионовича в том, что он якобы не дал привести войска в боевую готовность! Автор строго документальной книги «Запрещенный Сталин», полковник ФСБ в отставке Виктор Михайлович Сойма так определил случившееся тогда: «Правильно: рабы всегда пляшут на могилах своих господ.

Первым Сталина предал Хрущёв, больше всех пресмыкавшийся перед ним. Вслед за Хрущевым отрекаться от прежнего кумира начали все: политики и ученые, военные и инженеры человеческих душ. Прославленный полководец тоже не удержался, отдал дань тогдашней моде. А может, и в самом деле вознесся, уверовал в свою гениальность. Власть с человеком чудные чуда творит»[175].

Но Сталин не зря всех их называл никчемными котятами, которые ничему не хотят учиться. Так оно и случилось: прямо на XX съезде Хрущев, Жуков и К° обделались под завязку — оправдали Тухачевского и К°! А коли они реабилитированные «невинные жертвы сталинизма», следовательно, и их наследники, то есть Жуков, Тимошенко, Хрущев — между прочим, все намертво повязанные как с Тухачевским, так и с его подельниками, прежде всего с И. Э. Якиром и И. П. Уборевичем, — все сделали правильно и ни в чем не повинны!? Тем более за трагедию 22 июня 1941 г.! За ту самую трагедию, механизм которой чудовищным образом совпал с положениями разработанного Тухачевским и К° «Планом поражения СССР в войне с Германией»!

Однако давно известно, сколько веревочке ни виться, конец-то все равно найдется. И даже сквозь дремучие джунгли хрущевско-жуковской лжи в конце концов пробился свет Правды! И ее суть в том, что, всерьез опасаясь заслуженной суровой кары за нанесение Советскому Союзу беспрецедентного демографического и материального ущерба, наиболее влиятельная часть высшего офицерского корпуса СССР во главе с Жуковым вступила в тайный сговор с Хрущёвым и К°, совершив в итоге государственный переворот. А начало перевороту было положено подлым убийством Сталина!

Но чтобы понять, как сформировался этот сговор, а, вслед за ним и упомянутые выше мифы, необходимо сначала выяснить общую картину гибели лиц в генеральских и иных аналогичных званиях. Причем не только в физическом смысле, но и как выбывших из общей колоды высших военачальников по причине отсутствия полководческого профессионализма. Потому как сильные изменения в высшем командном звене Красной Армии в первой половине войны всенепременно преподносят общественности как минимум как некое свидетельство злобного самодурства Сталина, максимум — как конкретное проявление репрессивной политики Верховного Главнокомандующего по отношению к генералам в годы войны. В связи с этим убыль в генеральских кругах придется рассматривать по двум магистральным направлениям:

I. Отсутствие (наличие) полководческого профессионализма

Ввиду астрономической обширности этой темы придется ограничиться уровнем командующих фронтами. Да так оно и нагляднее будет — разгром ненавистного врага осуществлялся фронтами и роль командующих ими здесь неоспорима.

Итак, в годы войны эту должность занимали 43 маршала и генерала. Однако наиболее крутые изменения в этом звене происходили в первой половине войны. Так, за первые 14 месяцев войны на должностях командующих фронтами побывали 36 человек, а в отдельных случаях, как, например, на Западном фронте, только за первые четыре месяца войны сменилось аж семь командующих. Вот эту-то крутую динамику изменений в столь важном звене в первом периоде войны, как правило, и преподносят минимум как некое свидетельство злобного самодурства Сталина, а максимум — как конкретное проявление репрессивной политики Верховного Главнокомандующего по отношению к генералам в годы войны. Однако в реальности-то все было совершенно иначе, о чем, как правило, «скромно» умалчивают. Столь крутые изменения в этом звене в первой половине войны были обусловлены не субъективными, а конкретными объективными причинами: