Социальное дистанцирование. Национал-куколдизм как кровоизъявление - Олег Владимирович Кашин Страница 6

Русским националистом проще всего стать, конечно, за границей. Какой бы невероятной и уникальной индивидуальностью ты ни был, для людей, которых ты встречаешь вне России, ты прежде всего русский. Ты русский, они нет, это не повод ни для гордости, ни для самобичевания, ни для конфликта, просто данность. Ты англичанин, ты француз, а я русский. У вас вот так, а у нас эдак, а вот это у нас так же, а вот это чуть-чуть отличается. Принцип, в общем, тот же, что при межрегиональном общении в России: у вас бордюр, а у нас поребрик, но все равно общего несопоставимо больше.

И вот с Европой так же. Общего несопоставимо больше, да (здесь тоже можно написать огромный абзац, но если совсем коротко – возьмите любой российский город, хоть Челябинск, и сравните его с каким-нибудь средним западноевропейским и средним китайским или арабским городом. На что будет больше похож Челябинск?), но есть какие-то вещи, на месте которых у нас по сравнению в Европой будет очевидная пустота. Мне трудно сформулировать правильное название для того, что должно быть на месте этой пустоты. Чувство принадлежности к национальной культуре? Чувство национальной истории? Национальная интеллигенция? Когда-то общим местом было приводить в таких случаях в пример американца, поднимающего каждое утро на своем доме флаг, – мол, вот бы и нам так. За последние годы породу реднека, готового по всякому поводу размахивать национальным флагом, в России вывести как-то удалось, но только реднека, больше никого. Русского реднека вывело государство, оно же попыталось вывести и пророссийского интеллигента, но тут что-то пошло не так, буквально: «сделать хотел грозу, а получил козу». Делают профессора – получается реднек, делают журналиста – тот же результат, делают даже урбаниста, но он висит на билборде и говорит: «Вернули Крым, вернем и Москву без пробок». Не выходит каменный цветок, и даже секрета особого нет, просто так нельзя, так не бывает. Патриотического обывателя воспитать можно, патриотического интеллигента воспитать не получится, в любом случае выйдет сволочь какая-то.

V

Не быть сволочью до Украины было просто. Русские, черт побери, действительно великий народ, и культура неучастия, культура, прости господи, пассивного сопротивления у русских тоже вполне великая. Все уже сказано до нас, все уже написано до нас – при желании можно стать настоящим деревянным солдатом пассивного сопротивления, ни на градус не отклоняющимся от генеральной линии, заложенной многими поколениями русской интеллигенции. Я, персонально я сломался на Крыме – да, я не могу, не вижу в себе моральных сил сказать, что Крым должен быть частью Украины. Не должен. Я легко соглашусь с тем, что путинский Кремль, отбирая у Украины Крым, поступил бессовестно и цинично, нарушив все гласные и негласные международные принципы, и об этом можно долго и интересно говорить, но любые понятные и очевидные аргументы перевесит вот это простое: да, он наш. Частью Украины он стал в результате двух (хрущевской и ельцинской) трагических случайностей, путинская аннексия эти случайности отменила. Если Путин поплатится за эту аннексию, более того, даже если через сколько-то лет Крым снова отделят от России, это все равно не отменит того, что Крым наш, русский. Запущенный, грязный, заселенный неприветливыми аборигенами, в жизни не нужный нормальному туристу – ну так и вся Россия, в общем, такая, это ведь не повод говорить, что она не наша, правда же?

Второй момент, в котором я, персонально я, один конкретный частный человек, не готов следовать явно сложившейся теперь генеральной общеинтеллигентской линии, – я не готов желать успеха организаторам «антитеррористической операции» Киева на юго-востоке Украины. Я не желал успеха в аналогичной ситуации даже российской армии в Чечне и не вижу оснований поддерживать действия чужой армии в мятежных регионах чужой страны. Война – зло. Война центрального правительства против нелояльных ему провинций – не просто зло, но преступление, потому что центральное правительство для того и существует, чтобы мирными средствами удерживать все провинции в своем составе, даже если обстановку в этих провинциях расшатало недружественное соседнее государство. Я не спорю, что дестабилизаторская инициатива в юго-восточных регионах исходила от пророссийских и часто просто российских кругов, но даже это не дает украинскому правительству права вести войну на своей территории. Я не готов желать бойцам Стрелкова удачного попадания в украинский вертолет из ПЗРК, но я не готов желать и вертолету удачного обстрела жилых домов Славянска, пусть даже где-то в этих домах прячется сам знаменитый Бабай. Нельзя, нельзя. Здесь даже снова стоит сослаться на нашу русскую интеллигентскую культуру: мы понимаем, как нужно относиться к своему, Российскому государству. Его, Российского государства, интересы, как правило, не совпадают с интересами частного человека. Приличный человек, идущий в услужение Российскому государству, заслуженно получает минус сто баллов в карму, мы знаем множество таких случаев. И вот даже если к Российскому государству мы относимся вот так – есть ли хотя бы одно основание относиться иначе к любому другому государству, тем более к Украинскому, несовершенство которого признают даже самые лояльные граждане Украины? Осуждая поведение российских спецслужб на Кавказе, как можно аплодировать украинской армии в Донбассе? Презирая Киселева, как можно повторять зады украинской пропаганды? Стыдно и то и другое. «Жить не по лжи» не значит жить по чужой лжи.

VI

Власть в России антинациональна. Не будучи скованной какими бы то ни было обязательствами перед обществом (ни перед избирателями, ни перед налогоплательщиками, ни перед кем), она по всем законам логики всегда будет действовать только в собственных интересах, то есть в интересах конкретных людей, занимающих государственные должности от президента и ниже. Этот принцип работает даже сейчас, когда многим еще вчера антипутински настроенным людям стало вдруг казаться, что теперь что-то изменилось и власть после Крыма стала другой, – она вообще никогда не станет другой, пока не перестанет быть несменяемой, и пока все, что касается реальности, узурпировано властью, а обществу оставлено выяснять, кто лучше – Сталин или Столыпин.

Все действия Путина и его людей указывают на то, что они заинтересованы в максимальной архаизации общества, в максимальном отрыве России от Европы в любом ее проявлении, и вовсе не потому, что в Европе бородатая Кончита или не чтут ветеранов. Когда-то Путин цитировал Ильина, теперь Ильин уже не действует, теперь нужен Гумилев