Юрий Помпеев - Кровавый омут Карабаха Страница 47

19 марта 1925 года в половине девятого вечера 55-летний Нариман Нариманов был обнаружен у ограды Александровского сада задыхавшимся в кашле. Узнав сотрудницу кремлевской амбулатории, председатель ВЦИК сказал: «Быстро отвезите меня в больницу, я умираю». Он скончался, не доехав до больницы, унеся в нишу кремлевской стены неутихающую в сердце боль о независимом Азербайджане.

Эти боль и мольбу к сегодняшним хранителям и защитникам израненной земли почувствовал я в письме-обращении Татьяны Рустамли, опубликованном 26 марта 1992 года:

«Неужели перевелись настоящие мужчины-воины в нашем истекающем кровью Отечестве? Где они? Беда пришла в наш дом. Может, горе и гнев уступили место страху и растерянности? Или страсть к наживе помутила ваш разум? Опомнитесь! Безнравственно делать деньги, когда каждый день гибнут от вражеских пуль и снарядов ваши матери, ваши сестры, ваши дети! Чудовищно задавать пир во время Чумы. Ярость закипает во мне, когда ящики с продовольствием для сражающейся Шуши доходят туда пустыми. Пусть жгут руки тем подонкам деньги, заработанные подлостью и предательством. Пусть падет на их головы кровь и проклятие их народа!

Совесть моя, Карабах! В руинах лежат разоренные и уничтоженные села и города твои, мой несчастный солнечный край. Пепел Ходжалы стучит в мое сердце и взывает к отмщению. Обращаюсь к каждому, в ком понятия чести и достоинства еще не умерли. Загляните в ваши души и спросите себя: «Что сегодня лично я сделал для того, чтобы иметь моральное право называться Гражданином своей Республики?». Поторопитесь. Ради детей ваших, ради того крохотного расстрелянного в упор шехида-ходжалинца, которого добитая прикладом мать так и не выпустила из своих объятий».

К этому призыву мне нечего добавить, кроме одного азербайджанского поверья: если летучая мышь заберется в дом, ее убивают.

Пусть не забираются в наши дома летучие мыши…

Аминь.