Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед Страница 4

За день до интервью рэпер привел MTV к своему старому дому за торговым центром. Но тогда он слишком старался оправдать себя и рассказал лишь половину истории. Он никогда не был каким-то белым подкидышем, брошенным на произвол судьбы в мире черных. Мальчишка, который, будучи национальной звездой, придумывал себе новые имена и личности по желанию, понимал расколотое состояние Детройта с обеих сторон. Сверните в другую сторону с 8-й мили и окажетесь в белом пригороде – все еще его мир.

Теперь, согласно границам, вы покинули Детройт и оказались в городе Уоррен. Как и 8-я миля, это место осталось бы безызвестным, если бы Эминем его не покинул.

Это раскинувшаяся сеть маленьких одноэтажных домов, копий разрушающегося Ист-Сайда, который был построен в десятилетие пригородной мечты в пятидесятых. Годами после разбитые окна, поджоги и угрозы расправы встречали чернокожих детройтцев, пытавшихся присоединиться к наполняющим городок белым. Бабушка Эминема, Бетти Кресин, жила здесь в трейлерном парке, и сам рэпер провел здесь большую часть своей юности. Он называл это место «мировой столицей белого отребья». Не в последний раз он преувеличивал ради эффекта. Прогуляйтесь по Уоррену до средней школы имени Линкольна, где он провел школьные годы, и вы поймете, что того белого гетто, которое можно было бы ожидать увидеть, исходя из его интервью, просто не найти.

Этот город создает впечатление тихого английского прибрежного городка вне туристического сезона. Очевидно, это дом не для людей, которые стали богатыми только из-за белого цвета кожи. Это просто место, куда представители рабочего класса перебрались из Детройта, когда их собственное будущее попало под угрозу. Здесь нет прогуливающихся подростков с 7-й мили, тесной суеты Нижнего Ист-Сайда. Взрослые здесь передвигаются на машинах, кто-то – все еще на работу на завод. Больше детей остаются в школе. Американские флаги развеваются во дворах. Повсюду висят знаки «Соседского дозора». Те немногие белые люди, которых можно встретить, работают в своих маленьких садиках. Их не сильно, но решительно различающиеся деревянные домики часто в сколах, как и те, что стоят на другой стороне шоссе. Несколько игрушек неряшливо, но без опаски оставлены на улицах. Некоторые из них разделяют широкие глиняные аллеи. Складывается впечатление, будто это место просто пытается удержаться на плаву, поэтому «белое отребье» – слишком жесткое название.

Средняя школа имени Линкольна располагается на углу одной из широких аллей. Пиццерия с едой навынос, сервис по ремонту автомобилей и пожарная станция – ближайшие достопримечательности. «Наши мысли и молитвы со спасателями и жертвами», – гласит табличка, поставленная после 11 сентября. В этой умиротворяющей, типичной американской глубинке подозрительно рано утром белый мальчик размашистым шагом пересекает большую школьную парковку в рэперских джинсах с низкой посадкой.

Эминем учился здесь с 1986 по 1989-й, а в четырнадцать он бросил учебу ради рэпа. Это единственная школа, в которой он проучился достаточно долго, чтобы завести друзей. Когда его кочующая мать переехала обратно в Детройт, он каждый день возвращался сюда пешком две мили, чтобы поддерживать эту дружбу. Это самое близкое описание его школьной жизни, которое вы можете услышать.

Конечно, это было больше десятилетия назад. Но длинные коридоры, металлические шкафчики и энергичные подростки вряд ли сильно изменились. Только несколько чернокожих ребят и еще немного белых мальчиков с обнадеживающим намеком на хип-хоп стиль напоминают о том, что с того момента прошло много времени. Директор Пол Янг держит свой пост уже третий десяток. Когда Эминем учился здесь, он был учителем английского. Его взгляд на Уоррен значительно отличается от взгляда его бывшего ученика.

«По большей части это район “синих воротничков”, работящих, честных людей, – рассказывает он, сидя в своем кабинете. – Здесь есть очень бедные районы, есть те, где живут люди с относительно хорошим достатком. Довольно много семей переехали сюда с юга, чтобы работать в автоиндустрии. В каком-то смысле он пострадал из-за падения этой отрасли. И это старые районы. Некоторые жители, ушедшие на пенсию, переехали дальше на север. Этот район стал в какой-то мере более непостоянным. Большинство выставляющихся на продажу домов в итоге стали сдавать в аренду. В результате население здесь оживилось и потеряло то чувство общности, которое царило когда-то. Но оно всегда поддерживало школы».

Его взгляд на 8-ю милю, пролегающую в нескольких минутах ходьбы от школьных ворот, тоже оптимистичен. «Однажды здесь были некоторые расовые проблемы, – признается он, – но я думаю, что символизм, вкладываемый в это шоссе, сейчас уже не так правдоподобен как раньше, когда Эминем был юнцом. Думаю, одна из причин в том, что многие из белых, переехавших в Уоррен с юга, ушли на пенсию и переключились на свои заботы. Теперь здесь живут их дети, более образованные культурно и более толерантные к разнообразию. Наша школа стала намного многообразнее, чем была 10 лет назад, когда он учился здесь».

Сама жизнь Эминема свидетельствует о том, насколько расовое разделение в Детройте вдоль 8-й мили стерлось в последние годы. Но если задуматься, насколько много чернокожих живет не дальше, чем в миле к югу от школы, и насколько мало черных ребят учатся в классе, можно заметить контраст. Прогуляйтесь по школьным коридорам вместе с Полом Янгом и заметите белых и черных детей, опасающихся незнакомцев и смотрящих на вас с подозрением.

Загляните в школьную столовую, где раньше обедал Эминем, и сможете разглядеть ребенка, которым он был когда-то. Еда дешевая, порции расставлены в маленькой служебной комнатке теми, кого в Британии называют буфетчицами. Мальчики и девочки сидят за маленькими круглыми столиками и тихо едят. Один мальчик одет как кадет. У другого розовые волосы и панковская стрижка. Но никто из ребят здесь не думает о том, что тут когда-то сидел Эминем.

«Когда он тут учился, он был Маршаллом Мэтерсом, – рассказывает Янг. – Я даже не знал о нем, потому что не вел уроки в его классе. Да и его посещаемость была не самой лучшей. Конечно, сейчас он знаменитая личность. Сюда приходили люди из съемочных групп и репортеры из газет, которые хотели посмотреть школу и пообщаться с детьми. Но он учился здесь всего три года, и после того, как он ушел, я о нем ничего не слышал. Я как-то сверялся со школьным советом, но у нас не было записей о том, что какое-то другое учебное заведение запрашивало его данные. Однажды я услышал, что он, возможно, перешел куда-то на программу образования для