Реальность+. Виртуальные миры и проблемы философии - Дэвид Дж. Чалмерс Страница 25

сомневаетесь, то предположим, что мы оставили в симуляции изъян: маленькую красную таблетку, которую трудно найти, однако, когда ее находят, она дает окончательное доказательство о существовании симуляции. Теперь предположим, что Сим-Бостром и Сим-Декарт однажды обнаружат красную таблетку и получат доказательства. Кто-то продемонстрирует им компьютер, запускающий симуляцию и контролирующий всю их жизнь. Оба они, вероятно, согласятся, что Сим-Бостром был прав, а Сим-Декарт ошибался. И в этом они будут правы. Так что, по крайней мере, в этом случае спор о том, находятся ли они в симуляции, не лишен смысла.

Теперь давайте немного изменим сюжет. Предположим, что Сим-Бостром и Сим-Декарт так и не найдут красную таблетку, хотя могли бы. Возможно, они начнут искать доказательства, но умрут, так и не отыскав таблетку. Тогда мы можем сказать, что если бы они нашли красную таблетку, то обнаружили бы, что Сим-Бостром был прав, а Сим-Декарт ошибался. В данном случае, думаю, очевидно, что, хотя таблетка не найдена, Сим-Бостром прав, а Сим-Декарт – нет. Вновь получается, что спор симов не бессмыслен.

Давайте снова изменим сюжет. Допустим, создатели симуляции замечают ее несовершенство и исправляют ошибку. В результате красные таблетки исчезают. Теперь это совершенная симуляция. Два симулированных философа ведут ту же жизнь, что и в предыдущем случае: Сим-Бостром настаивает на том, что они в симуляции, а Сим-Декарт – на обратном. Конечно, они так и не находят красную таблетку и умирают, не получив доказательств. Думаю, по-прежнему довольно очевидно: Сим-Бостром с самого начала был прав, а Сим-Декарт ошибался. Их жизни точно такие же, как и в предыдущем случае. Само по себе существование красной таблетки где-то в недрах симуляции не влияет на то, кто из них прав. И Сим-Бостром, и Сим-Декарт делают совершенно осмысленные заявления о своем мире, хотя ни один из них не может эти заявления доказать.

Точка зрения Венского кружка была основана на верификационизме‡, который гласит, что гипотеза имеет смысл только в том случае, если ее можно подтвердить как истинную или ложную с помощью наблюдений. Верификационизм в настоящее время повсеместно отвергается, поскольку, похоже, существует множество значимых гипотез, которые с помощью наблюдений проверить нельзя. Сторонники верфикации были поставлены в тупик вопросом: можно ли сам верификационизм подтвердить при помощи наблюдений? Если нет, то имеет ли он смысл? Ответ выглядел достаточно очевидным. Верификационизм нельзя проверить – значит, с точки зрения самого верификациониста, верификационизм бессмыслен. Этого было достаточно, чтобы опровергнуть данную точку зрения. Большинство философов пришли к разумному выводу, что верификационизм хоть и непроверяем, но все-таки имеет смысл.

То же относится и к гипотезе симуляции. Я только что привел вам аргумент о том, что для Сим-Бострома и Сим-Декарта гипотеза симуляции имеет смысл, хотя ее и нельзя проверить. То же самое касается нас. Независимо от того, сможем мы доказать или опровергнуть гипотезу симуляции или нет, она вполне осмысленна. Мы либо находимся в симуляции, либо нет.

Противоречива ли гипотеза симуляции?

Другая антискептическая точка зрения гласит, что, хотя гипотеза симуляции и имеет смысл, она противоречива. И поэтому никак не может быть истинной. Рассмотрим утверждение «Семь умножить на три – простое число». Каждое слово здесь имеет смысл, но утверждение является противоречием, поскольку простое число по определению не может быть разложено на подобные множители. Из этого следует, что данное утверждение ложно. По аналогии с этим, если гипотеза симуляции противоречива, то мы можем сделать вывод, что она ложна.

Мы уже затрагивали одну из попыток доказательства противоречивости гипотезы симуляции, предложенную идеалистом Беркли. Идеализм утверждает, что видимое – это реальное. Строгая версия идеализма утверждает, что высказывание «Мы в симуляции» эквивалентно высказыванию «Окружающий нас мир выглядит как симуляция» или что-то в этом роде. При этом гипотезу совершенной симуляции можно понимать следующим образом: «Мы в симуляции, но окружающий нас мир совершенно не похож на симуляцию». Тогда, если верна строгая версия идеализма, следующие три фразы должны быть эквивалентными: «Мы находимся в совершенной симуляции», «Окружающий нас мир выглядит как симуляция», «Окружающий нас мир совершенно не похож на симуляцию». Мы пришли к противоречию. Значит, в рамках этой версии идеализма, можно сделать вывод, что гипотеза симуляции ложна.

Мы можем возразить против этой точки зрения так же, как ранее возражали против идеализма. Для этого представим себе Сим-Беркли, который действительно находится в симуляции. Сим-Беркли утверждает: «Допущение о том, что я в симуляции, противоречиво». В этот момент становится понятно, что аргумент Беркли не работает.

Хилари Патнэм выдвинул более тонкую версию утверждения о том, что скептические гипотезы противоречивы. Как мы видели в предыдущей главе, Патнэм дополнил сценарий Декарта о злом демоне более современной гипотезой о мозге в колбе – гипотезой о том, что мы являемся мозгами в резервуарах, получающими сенсорную информацию от суперученого. В книге 1981 года «Разум, истина и история»* Патнэм утверждал, что гипотеза о мозге в колбе противоречива.

Аргумент Патнэма основан на анализе того, что слова вроде «мозг» означают для мозга в колбе. Аргумент основан на теории референции Патнэма, которая гласит, что значение слова зависит от того, с чем оно связано во внешней среде. По сути, автор утверждает, что субъект, мозг в колбе, используя слово «мозг», не подразумевает настоящий биологический мозг, поскольку этот субъект никогда не сталкивался с настоящими биологическими мозгами в своей среде. Он сталкивался только с цифровыми мозгами. В результате любой мозг в колбе, который думает: «Я – мозг в колбе», ошибается. Его мысль означает что-то вроде «Я – цифровой мозг в колбе», но на самом-то деле он – биологический мозг, а не цифровой. Эта ситуация наводит на мысль, что гипотеза «Я – мозг в колбе» никак не может быть верной.

Я подробно рассмотрю аргумент Патнэма и его теорию референции в двадцатой главе. А пока отмечу, что этот аргумент работает не так хорошо для гипотезы «Я в компьютерной симуляции», как для гипотезы «Я – мозг в колбе». Когда Сим-Патнэм думает: «Я в компьютерной симуляции», он думает о чем-то, что является правдой. Слова «компьютерная симуляция» не привязаны к конкретным системам в нашем окружении, как это происходит со словом «мозг». Сим-Патнэм имеет в виду обычные компьютерные симуляции, как и мы. При этом он действительно находится в компьютерной симуляции. Таким образом, в высказывании «Я нахожусь в компьютерной симуляции» нет никакого противоречия.

Итак, я прихожу к выводу, что гипотеза симуляции не противоречива. Значит, существует вероятность, что она истинна.

Угрожает ли гипотезе симуляции принцип простоты?

До сих пор