Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед Страница 20

«Он был удивительным в этом возрасте, – вздохнул Марк в интервью для “Sydney Sun-Herald”. – Совмещал много трипл-танг[10] с лучшими рифмовками, которые я когда-либо слышал. Он оставался в студии каждый день на протяжении пяти лет. Мы усердно работали, чтобы он достиг того, что есть сейчас. Мы растили его и учили технике. Мы не хотели выбрасывать Эма как какого-нибудь никчемного рэпера».

Комментарий Марка в прессе о том, что Маршалл был в студии «каждый день», возможно, был преувеличен. Никто не помнит его подростковые годы такими – все эти вечеринки, на которых нужно побывать, работа, на которой нужно зарабатывать. К тому же, сам Маршалл не считает, что они «растили» его. Но серьезность их совместного проекта была ясна в этом контракте, как и терпеливая забота, с которой он был выпущен. И Марк Басс рассказал правду еще об одном: Маршалл Мэтерс не был готов стать Эминемом в подростковые годы. Злобный гоблин Слим Шейди, все-таки еще не посетил его ни разу. Ему еще нужно было пожить перед тем, как яд и месть, которые сделали его особенным, по-настоящему пропитают его изнутри. Ему нужно было пройти через свои ранние двадцатые, в которые его и без того изнурительная жизнь рухнула на дно.

Глава 4

Съезжая с катушек

Маршалл и Ким все еще жили в доме его матери. Хотя любовь Мэтерс-Бриггс к ее сыну была уничтожена жестокими словами и поступками, когда ему было двадцать, а с Ким у них была взаимная ненависть, Маршалл все еще зависел от женщины. «Вплоть до его 26-летия я заботилась о его финансах – у него не было своего банковского счета – и о страховке его машины, – рассказала она “Mail On Sunday”. – Когда он начал работать поваром, кто учил его готовить? Я. Когда он разругался с друзьями, кто решил это? Я». Невозможность их троих выжить по отдельности, продолжающееся недовольство и условное поддержание такой жизни, вероятно, выжимали из них все соки.

Тем временем та работа – повар закусок в Gilbert’s Lodge. То, что он смог сохранять ее годами, как вспоминала его коллега и любовница Дженнифер Йезбак, идти к друзьям или в клубы читать рэп сразу после смены, показывает эту тихую серьезную целеустремленность, которая не вяжется с его поздней «да мне похуй» репутацией. Он не боялся работы, когда понимал, что она нужна. Никакие легкие пути рэп-звезд из гетто, никакая наркоторговля или перестрелки не могли сбить его с пути. Вместо этого он готовил мясные рулеты и гамбургеры, скрытый от глаз в семейном ресторане, немногословный, кажется, приятный и заурядный, как и в школе, он планировал свой побег. «Он был хорошим работником, – рассказал его менеджер Пит Карагяурис “Rolling Stone”. – Но он за работой зачитывал заказы рэпом, и иногда мне приходилось просить его быть потише. Музыка всегда была для него самой важной вещью». Йезбак считает, он наслаждался проведенным здесь временем. «Ну, он постоянно возвращался. Его увольняли, он увольнялся, но всегда приходил обратно. И все это за – Боже – пять лет? Думаю, хоть немного ему тут нравилось. Люди здесь довольно хорошие, владелец заведения работает с ними. Думаю, поэтому мы все здесь. Поэтому мне кажется, что ему тут нравилось. Да и когда родилась Хейли, Ким особо не работала. Поэтому ему приходилось делать это за двоих».

Беременность Ким в 1996-м девочкой, которую они впоследствии назовут Хейли Джейд Мэтерс, была, пожалуй, одним из важнейших моментов в жизни Маршалла. На его плечи свалился еще больший груз ответственности: он должен был зарабатывать деньги, чего-то добиться в жизни. Это дало ему шанс проявить отцовские инстинкты, которые он уже показывал в отношениях со своим сводным братом Натаном; он хотел стать лучше, чем его исчезнувший отец и ненавидимая мать. Это также распалило его и без того конфликтные отношения с Ким, пока их любовь, как и в случае с его матерью, не превратилась во взаимную ненависть.

Некоторые люди из ее окружения уже чувствовали это. «Когда она забеременела, она вернулась домой к своей матери и не давала Маршаллу увидеться ни с ней, ни с малышом, – рассказала Бетти Кресин “Sydney Sun-Herald”. – Наконец, ее отчим встретил его с пистолетом и сказал: “Если ты еще раз к ней подойдешь, я тебя застрелю”. Два года спустя они поженились. Ким сделала это только ради денег. Я пыталась его предупредить».

«Меня о Ким лучше не спрашивать, – вспоминает Йезбак девушку, с которой она иногда боролась за внимание Маршалла. – Мы с ней не ладим. Она просто была такой мстительной по отношению к нему. Она забеременела в юном возрасте, едва работала, зависела от него, но при этом не хотела быть с ним, потом передумала, и все снова повторилось. Она звонила ему сюда, и постоянно начиналась какая-то драма. Он не мог трезво соображать, потому что она всегда издевалась над ним. В стиле: “Ты не увидишь свою дочь”. Позже она захотела денег, из-за чего жила с ним какое-то время. Ох… Да. Она просто чудо. Она достаточно сделала в прошлом, чтобы он говорил о ней так, как на записях, поверьте мне. Она ненормальная».

Когда их отношения испортились окончательно, после того как они с Ким, едва поженившись, были близки к горькому разводу, Маршалл тоже находил мало приятного во времени, что они проводили вместе. «Detroit Free Press» спросили его, поддерживала ли его Ким, когда он пытался стать рэпером, и он ответил: «Хотите, чтобы я ответил честно? Когда как. Когда мы были моложе, она поддерживала меня во всем, что я делал. Чем старше мы становились, тем сильнее проявлялась реальность. Она была из таких людей, знаете, приземленных что ли: “Алло! Ты живешь фантазиями. Такие вещи не происходят с людьми вроде нас”. А я всегда был оптимистом: “Йо, я заставлю это произойти”. И я продолжал ради этого жопу рвать. Если честно, не думаю, что меня много кто поддерживал. Никто ни в моей семье, ни в ее. Только парочка друзей. И я сам».

К Ким с его записей он относился с еще меньшим сочувствием, увековечив ее в «Bonny & Clyde» и «Kim» в 1997-м, сделав лирической грушей для битья, беспомощной жертвой выдуманных криков, перерезанного горла и удушения, чей все еще теплый труп