Борис Фрезинский - Я слышу все… Почта Ильи Эренбурга 1916 — 1967 Страница 90

есть на свете единственное чувство, которое помогает людям в самые горькие и трудные минуты. Это чувство — любовь. Мне хочется сказать Вам только одно: Вас любят люди. Они благодарны Вам за то, что Вы живете на земле.

Ваше имя сопровождает многие поколения советских людей всю их сознательную жизнь. Разве я забуду когда-нибудь, как мне, тогда шестилетней девочке, читал отец главы из «Хулио Хуренито»? Разве забуду я его смех, его восхищение? А пасмурный первомайский день 1944 года? Не было демонстраций и иллюминаций, скромные флаги бились на холодном весеннем ветру, — шла война. Не было традиционных примет праздника, и все таки был праздник, потому что в этот день с утра передавали указ о награждении Вас и диктора Левитана[1047] орденами Ленина.

Это был подарок всему советскому народу, потому что ваши голоса слышал он ежедневно в прямом и переносном смысле этого слова.

Спасибо Вам! У меня пятеро детей, и мы, хотя и не знаем Вас лично, все любим Вас. Я пишу Вам не только от своего имени, но и от имени детей моих и их молодых друзей. Да, мы любим Вас и просим только об одном: берегите себя. Если бы Вы знали, сколько людей тревожатся сейчас за Вас, за Ваше здоровье. Так тревожатся только за самых близких людей, просыпаясь по ночам и забывая днем о самых важных делах.

Поберегите себя, у Вас впереди еще так много работы!

Пожалуйста, будьте здоровы!

М.Лаврушенский 17 кв.37.

Впервые. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1810. Л.1. Лидия Борисовна Либединская (р. 1924) — писательница, вдова писателя Ю.Н.Либединского.

Москва, 27.III — <19>63

Глубокоуважаемый Илья Григорьевич!

Я — с опозданием (— никак не могла раньше) приехала выразить Вам свою (и, разумеется, не только свою!..) чрезвычайную благодарность за то, что Вы есть и такой, как Вы есть… В «сочувствии» Вы не нуждаетесь, вероятно! Но — назовите сие — единомысленное сопереживание!

Впервые. Подлинник — собрание составителя. М.В.Юдина (1899–1970) — пианистка, профессор Института им. Гнесиных.

<Берлин> Воскресенье, 25 апреля 1963

Дорогой Илья!

Мне бы хотелось еще раз увидеть тебя в Москве.

Я была огорчена, увидев тебя таким грустным и не имея возможности найти слова, чтобы тебя утешить. И, в особенности, мне было горько, что такой человек, как ты, столько сделавший и в годы войны и в мирное время для своей страны и для всего мира, должен страдать от таких нападок. Но как избежать их в нашей жизни — долгой, трудной, жесткой на пределе, страстной, полезной?

К сожалению, эта немецкая книга[1048] — лишь половина того, что ты написал. Думаю, ты об этом не знал?

Обнимаю тебя и прошу тебя обнять Любу.

Впервые. Перевод И.В.Щипачевой. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1586. Л.20–21.

Нью-Йорк, 30 апреля 1963

Cher monsieur Эренбург.

Извините за беспокойство, что пишу Вам, не имея удовольствия с Вами встретиться. Недавно в журнале «Новый мир» я прочитал, что Вы встречаетесь с дорогой Анной Андреевной <Ахматовой>.

Я видел ее последний раз в 1916 г. в Крыму. Несколько лет тому назад я дал одному ленинградцу мою визитную карточку; не знаю, передал ли он ее или нет; я послал ей мою фотографию в раме и три пары нейлоновых чулок; не знаю, получила ли она?

Не откажите в любезности написать мне и дать Ваш совет как поступить. Анна Андреевна мне родная сестра.

Уважающий Вас

1820 Brooklin avenue

Brooklyn 10 N.Y.

Впервые — BЛ, 2002, №2. C.282 (там же напечатан ответ ИЭ и остальные 5 писем В.Горенко к ИЭ). Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1464. Л.1. Виктор Андреевич Горенко (1896–1976) — брат А.А.Ахматовой.

<Ленинград,> 5/V <19>63

Дорогой, дорогой Илья Григорьевич!

Простите, что так затянула высылку обещанных книг, — это с моей стороны неучтиво вышло, но я не виновата, — так сложились дела и дни.

Посылаю Вам «маленького Корнилова»[1049], — хотела достать «большого», — да пока ничего не вышло.

Но и в «большом» нет многих вещей этого прекрасного поэта. Нет, например, драматической поэмы «Соль», написанной по рассказу Бабеля и все-таки являющейся самостоятельной корниловской вещью. На вечере его памяти, который я проводила в феврале этого года (почтили память его и всех людей его судьбы вставанием, а потом я запела и весь зал подхватил и спел его песню «Нас утро встречает прохладой») — на этом вечере студенты ГИТИСа сыграли, верней прочли, — в абсолютно свободной, условной форме «Соль», — впечатление и успех (если можно так плоско это назвать) — были невероятные. И действительно, удивительно освежающе прозвучали эти мощные, прямые, прямо-таки первозданные стихи, соединившие в себе блистание двух высоких, человеколюбивейших, жизнелюбивейших талантов!

Дураки композиторы — ведь это было написано как либретто оперы, и это могла бы быть опера — современнейшая, высокая…впрочем, текст корниловской «Соли» — только у меня, в книжке «Стихотворения» 1933 года. Никакими судьбами не удалось мне «провести» ее ни в большом однотомнике, ни в этом. Хочу предложить как публикацию в очередной «День поэзии», хотите — пришлю Вам машинописный экземпляр?

«Стиснув зубы, с железной решимостью», — как говорили в старину, заканчиваю 2 <-ую> книгу «Дневных звезд», где в центре время и место, где я была рядом с К.К.Рокоссовским[1050]. Пишу все и пишу как хочу. Только бы «выдюжить» перед совестью, — остальное будет видно.

Низко вам кланяюсь, дорогой Илья Григорьевич, желаю здоровья и сил. Привет Любови Михайловне и Н.И. <Столяровой>.

Впервые. Подлинник — собрание составителя. С поэтессой О.Ф.Берггольц ИЭ подружился с конца Отечественной войны.

<Париж,> 18 мая 1963

Дорогой Илья Эренбург, давно собираюсь поблагодарить Вас за Ваше любезное письмо по поводу издания Мандельштама. Это выдающийся писатель, которого мы, во Франции, знаем недостаточно (как и Александра Грина[1051]).

Можете оказать мне дружескую услугу, попросив издателя его сборника «Поэзия», который должен выйти в этом году[1052], выслать мне экземпляр сразу после выхода? Мне представится, очевидно, возможность перевести отдельные страницы для радио.

Я заказал у Галлимара Ваши «Воспоминания». Сам я только что закончил большой роман «Когда море отступает», завершающий цикл, в который входят «Майор Ватрен» и «Свидание в Брюгге». Вскоре мне будет радостно послать его Вам, ведь я помню все, что Вы сделали для публикации моих произведений в СССР. От всего сердца желаю, чтобы работалось Вам радостно и шлю Вам слова моей крепкой и верной дружбы.

Жму Вашу руку.

Впервые — ДП, с.710. Подлинник — ФЭ. Ед.хр.1777. Л.3. Арман Лану (1913–1983) — франц. писатель; ИЭ ценил его книги, в частности «Здравствуйте, мсье Золя» (1954). Ответ на письмо ИЭ от 7 февраля 1963 г. (см. П2, №505).

<Пенза, май 1963>

Уважаемый Илья Ильич![1053]

Извините, что беспокою Вас. Я хочу обратиться к Вам с одной просьбой. Дело в том, что я недавно прочла в Вашем журнале «Новый мир» пятый выпуск[1054], и там нашла очень интересную для меня новость. Там Вы написали о моем отце[1055]. Ведь прошло столько лет, и я не слышала о нем ни единого слова. Все о нем отзываются только плохо, а Вы не особенно казните его. Даже немного обелили, правда не совсем, но на какую-то долю и с меня сняли некоторую часть груза, который я ношу на себе уже 25 лет. Теперь я внесу ясность в свое письмо, чтоб Вы знали, кто Вас беспокоит. Я, как ни странно, дочь Николая Ивановича Ежова, о котором Вы писали в своей статье[1056]. Когда все случилось, меня увезли в пензенский д<етский>/дом, где я прожила 10 лет. Я о нем никогда ничего не знала, но пережила очень многое. Если б я с Вами разговаривала, я бы рассказала Вам очень много и подробно, в письме всего не напишешь.

Из д<етского> дома меня направили в ремесленное училище, после которого я 4 года проработала на часовом заводе. С завода я поступила в муз<ыкальное> училище, закончила его в 1958 году и уехала в Магаданскую область работать. Теперь я опять возвратилась в Пензу и работаю в детской муз. школе педагогом, а вечером в клубе веду художественную самодеятельность. Работой своей я довольна. Вот, вкратце, моя автобиография после 1938 года.

Вот сейчас только у меня возникла мысль написать Вам. Зимой я была в Москве и в справочном бюро узнала Ваш адрес, но вот зайти постеснялась, не знала, с чего начать, да и примете ли Вы меня?