Ловушка под водой - Нил Свайди Страница 49

Услышав это, Тим в панике обернулся. «Ты чего? Что случилось?» Из-за царившей вокруг темноты, особенно на заднем сиденье, ему было трудно разобрать, в чем дело. И все же, поскольку лицо Тима освещал плафон, Ди Джей видел выражение ужаса на его лице. Пытаясь откашляться, Ди Джей поднял вскрытую пачку, чтобы Тим понял причину.

Когда приступ прошел, Тим разозлился: «Ты какого хрена ешь? Тебе вообще-то нельзя».

«Дружище, — ответил Ди Джей. — Я всегда хочу есть».

Сгорбившись и уперевшись руками в колени, словно игрок в американский футбол перед розыгрышем комбинации в средней школе, Риггс приготовился у отводной трубы, ведущей к шахтному стволу № 1. Он настраивался — физически и морально — заползти внутрь и выдернуть заглушку. Никому не нужно было напоминать ему, что диаметр горизонтальной трубы составляет всего тридцать дюймов, как и то, что он находится в конце неосвещенного канализационного тоннеля без всякой вентиляции, а над его головой плещется целый океан. Он понимал, что большинство людей скорее пожертвуют пальцем, чем подвергнут себя такому заточению в глуши, и вполне разделял эту точку зрения. В конце концов, он сам страдал легкой формой клаустрофобии.

Истоки этого недуга крылись в парашюте детских воспоминаний, которые навсегда отпечатались в его памяти. Когда ему было шесть лет и он рос в Восточном Техасе, у одного из его друзей в гараже валялась коробка из-под матраса. У кого-то возникла идея залезть в темный гараж и запечатать одного из мальчишек внутри этой коробки. Остальные должны были катать коробку по полу, пинать ее и бить кулаками, наслаждаясь криками запертого внутри ребенка. Риггс до сих пор помнил дикий ужас, охвативший его в этой коробке, когда он молил: Господи, выпусти меня отсюда! Меньше минуты чистого страха показались ему вечностью.

Следующий незабываемый инцидент обеспечили ему братья и сестры. Они с сестрами дурачились и решили завернуть друг друга в большой ковер. Когда дошла его очередь оказаться внутри, ощущения оказались еще хуже, чем в коробке из-под матраса. Он был полностью обездвижен, и надеяться на спасение приходилось только тогда, когда сестры его развернут. Он чувствовал себя аллигатором, которому пасть замотали скотчем. Каким бы сильным ни был аллигатор, оказавшись в путах, он становится совершенно беспомощным. Завернутый в этот ковер Риггс чувствовал, как в жилах стынет кровь, а давление зашкаливает.

За годы водолазной практики ему удалось приручить свою клаустрофобию, хотя победить ее до конца так и не вышло. Он представлял ее демоном, которого нужно усилием воли держать взаперти в чулане. Пока демон сидел там, он был не опаснее аллигатора с заклеенной пастью. Во время любой сложной подводной работы Риггс, вместо того чтобы ломаться под грузом неподвластных ему сил, концентрировался исключительно на том, чем мог управлять. Могу ли я пошевелить веками? Пальцами? Кистями рук и запястьями? Сама возможность мысленно поставить эти галочки здорово помогала успокоиться и удерживать демона в чулане. Для Риггса в его настрое перед опасным заданием не было ничего напускного. Это был его способ справляться с ситуацией, а умение справляться помогало ему преуспевать.

С другими механизмами совладания получалось не всегда. После школы он завербовался на флот, отучился на авиационного электрика и загорелся идеей стать «морским котиком». Но поскольку он отлично проявил себя в качестве специалиста по радиолокации, флот предпочел оставить его на этой дорожке, что фактически закрыло для него путь в спецназ. В 1981 году двадцатилетним матросом он служил на атомном авианосце ВМС США «Нимиц», когда крупнейший в мире корабль шел в шестидесяти милях от побережья Флориды. Незадолго до полуночи военный 187 летчик попытался посадить свой истребитель на полетную палубу «Нимица». В последний момент самолет вильнул и врезался в ряд других машин, стоявших на палубе. В огненной катастрофе погибли четырнадцать членов экипажа, сгоревших в топливе или убитых осколками. Еще сорок восемь получили ранения. Среди жертв были и несколько друзей Риггса.

Вскоре он начал искать утешения от горя на дне бутылки. Он продолжал пить и после увольнения со службы, когда началась его карьера коммерческого водолаза. Спустя почти десять лет он осознал, что алкоголь стал костылем, мешающим жить по-настоящему. Он уверовал в трезвость и обратился к религии. И все хорошее в его жизни — особенно его молодая семья — выросло из этого решения.

У соединительной трубы Риггс и Билли присели на корточки возле пола тоннеля. Среди отводных труб, соединявших тоннель с пятьюдесятью пятью шахтными стволами, труба № 1 стояла особняком. Она находилась дальше всех от Дир-Айленда. Она отходила от южной стороны тоннеля, в то время как остальные пятьдесят четыре крепились с северной. Она располагалась почти напротив отводной трубы ствола № 2, тогда как остальные шли с интервалом примерно в 125 футов. Но главное — она была самой длинной. Водолазу, забиравшемуся в тридцатидюймовую трубу, предстояло проползти тридцать пять футов до защитной заглушки — вдвое дальше, чем в других отводах. Прежде чем лезть внутрь, им с Билли нужно было откачать воду, скопившуюся в трубе.

Вода просачивалась по всей длине тоннеля, особенно на последней миле. Но здесь, на тесном пятифутовом финальном участке и в особенности в невообразимо узких тридцатидюймовых отводах, даже небольшое скопление воды превращалось в серьезную проблему. Соответственно, водолазам приходилось действовать с умом. Они использовали работающие от батарей насосы для откачки воды, но еще до их включения необходимо было выстроить перед трубой барьер из мешков с песком, чтобы откачиваемая вода не хлынула обратно. Поэтому они проделали скользкий путь длиной в футбольное поле обратно к стволу № 4, где у пульта стоял Марс. Они захватили с лодки мешки с песком и насосы, а затем поволокли все это обратно к стволу № 1, пробираясь вперед с соггнутыми спинами.

Рост Риггса составлял всего метр семьдесят три, что давало ему преимущество при прохождении узкой горизонтальной трубы. Зная, что внутри их ждет вода и скользкие водоросли, он решил надеть сухой гидрокостюм — более совершенную, с термоизоляцией версию мокрых костюмов, используемых аквалангистами. В отличие от комбинезонов остальных парней, его костюм из специальной резины не позволял промокнуть независимо от количества воды.

Согласно договоренности Тэпа с Norwesco, Риггсу полагалась надбавка за проникновение — небольшая выплата за каждый фут проползенного по трубе расстояния. Но это едва ли компенсировало пугающие условия, с которыми ему предстояло столкнуться. Он решил подойти к задаче так,