Заря над пеплом - Роберта Каган Страница 16

Сложно было сказать, насколько она продвинулась или сколько времени прошло, когда деревья вдруг расступились и она оказалась на небольшой поляне. Она вся окоченела от холода. Наоми выгнула спину, потом выпрямилась и, потянувшись, зевнула. У нее мутилось в голове, перед глазами все плыло, но она постаралась оглядеться и понять, что ее окружает.

Поморгав и покрутив головой, она поняла, что стоит перед покосившейся оградой. Ограда была старая и ржавая. Вдалеке виднелся фермерский дом с амбаром. Ферма выглядела заброшенной. «Как же холодно. А в лесу дикие звери и странные тени. Я не могу спать под открытым небом. Но я ужасно устала. Может, удастся поспать в амбаре? Похоже, там никого нет».

Замка на воротах не было. Ржавая створка со скрипом приоткрылась, и Наоми проскользнула внутрь.

Когда-то это был хороший дом. Большой и просторный. «Раньше здесь жили люди. Знать бы, что с ними случилось», – подумала она, входя в пустой амбар. Он был большой и, похоже, когда-то отлично содержался. Наоми увидела внутри стойла для лошадей – их было шесть. С потолка свешивалась паутина, она же оплетала углы пустых стойл. Наоми показалось, что внутри до сих пор ощущается запах конского навоза. «По крайней мере, здесь тепло. И я боюсь заходить в дом. Вдруг я ошибаюсь и кто-нибудь до сих пор там живет? Нельзя испытывать удачу, – подумала Наоми. – Но я и не могу оставаться на улице в такой холод. Я замерзну насмерть. Потом мне очень страшно в темноте бродить по лесу. Я переночую здесь, в амбаре, и уйду, как только встанет солнце. Тогда, если в доме кто-то живет, я скроюсь до того, как меня заметят».

Прижав к груди мешочек с едой, который перед уходом дал ей немец, Наоми прилегла на груду соломы и попыталась заснуть. Сначала она тревожно ловила каждый звук, доносившийся из леса. В амбаре было теплей, чем на улице, но все равно очень холодно. «Я бы все отдала за одеяло или за пальто потеплее». Дрожа, она повернулась на бок и посмотрела в окно в одном из стойл. Полная луна, словно гигантская серебряная монета, висела в небе, заливая светом верхушки деревьев.

Солома стала мягкой от осенних дождей и снега, попадавших в амбар сквозь незастекленные окна. С тех пор солома просохла и сейчас казалась мягкой, как пух, у нее под головой. Утомление взяло верх, и, сомкнув отяжелевшие веки, Наоми заснула. Ей снились дочери. Все три снова были вместе. Во сне она изо всех сил обнимала их. Чувствовала волосы Перл под своей рукой, и вдруг что-то ее разбудило. Она распахнула глаза. В темноте она увидела тень. Это был мужчина. «Я что, сплю? Или это на самом деле? Господи Боже, помоги мне. Прошу!» Тень возвышалась над ней. Ее сердце заколотилось, глаза не могли оторваться от темного силуэта. Наоми охнула, когда мужчина протянул к ней руку. Она боялась, что он попытается дотронуться до нее. «Кричать нельзя, – думала она. – Потому что если в доме кто-то есть, а я закричу, то они придут. Но, если это на самом деле и мужчина попытается меня изнасиловать, я просто умру. Я не могу позволить ему сделать это со мной. Просто не могу, но я не такая сильная, чтобы его остановить. Тем не менее придется попытаться». Она перевернулась на спину и лягнула его ногой. Мужчина тихонько вскрикнул.

– Зачем ты это сделала? – спросил он.

– Не трогай меня, или я тебя убью, – прорычала Наоми.

Он засмеялся.

– Чем? Голыми руками?

– Не вздумай прикоснуться ко мне. Я вооружена. У меня пистолет.

– Конечно, тут темно, и я ничего не вижу, но могу поспорить, что ты не вооружена, а если и была бы, не сумела бы воспользоваться своим оружием. – Он присел на корточки и добавил: – Я не хотел показаться грубым. Прости. Просто я изголодался и увидел, что у тебя при себе мешок. Подумал, там должна быть еда. И понадеялся, что ты не откажешься поделиться со мной.

– Там не еда, – солгала она.

– О, а что же тогда? – спросил он саркастически. – Полевые цветочки? Все, кто прячется в лесу по ночам, носят с собой в мешках полевые цветы, правда же?

Услышав о полевых цветах, Наоми сразу же вспомнила Эли. Она дрожала от холода и страха.

– Оставьте меня в покое. Пожалуйста, уходите. Я вас умоляю.

– Я бы с удовольствием. Честное слово, я бы ушел, будь у меня такая возможность. Но мне никак нельзя. Зато, если сейчас поделитесь со мной едой, завтра я схожу и наловлю нам рыбы. Я хороший рыбак и охотник тоже неплохой. Отец меня научил, еще в детстве. Принесу еды на нас обоих.

Выбора у нее не было. Если она не согласится поделиться едой, он может забрать себе все. Наоми сказала:

– Хорошо. Но можно задать вам вопрос?

– Конечно. Почему же нет?

– Кто вы такой? Вы говорите на немецком, не на польском. Вы нацист?

– Вы правы. Я говорю на немецком. А вы на идише, не так ли?

– Да, – ответила она.

– Языки так похожи, что мы понимаем друг друга. Удачное совпадение, не правда ли?

– Да, – сказала Наоми. – Но, пожалуйста, скажите, кто вы такой?

Он печально вздохнул.

– Ну, можете считать меня дезертиром. Предателем фатерлянда. Но я не Германию хочу уничтожить. Я люблю мою страну. Я хочу избавить мир от этого ублюдка Гитлера и его приспешников. Он ведет нашу страну и народ к краху. Так что, как вы уже поняли, я немец, но совершенно точно не нацист.

– И как вы собираетесь избавить мир от Гитлера? Вы же совсем один!

– Нет, я вовсе не один. По крайней мере, сейчас. Сейчас я здесь с вами, – сказал он, и по его тону было ясно, что он улыбается.

– Я хотела сказать, вы один в своем крестовом походе против Гитлера.

– В этом вы тоже ошибаетесь. Вы удивитесь, сколько людей ненавидят его, просто боятся вслух сказать, что думают на самом деле.

Наоми села. Вытряхнула соломинки из волос. «Как он может говорить так легкомысленно, когда он бросил свою часть и прячется в лесу с еврейкой? До чего странный человек!» – подумала она.

– Кстати, а как ваше имя? Или, если не хотите говорить настоящее, как мне вас называть? – спросил он, принимая из ее рук мешочек с едой и заглядывая внутрь.

– Я Наоми.

– Приятно познакомиться. А я Фридрих.

– Значит, вы когда-то были