Ловушка под водой - Нил Свайди Страница 12

Хотя остров получил свое название от оленей, которых волки загнали сюда с материка, на карте он больше похож на собаку. Если точнее, он напоминает профиль головы лабрадора, опущенной вниз, словно пес пьет из миски. Макушка собачьей головы на северо-востоке — это место глубокой шахты, ведущей к туннелю глубокого заложения. Щека собаки — центр острова, где расположился новый очистной завод. Пасть и морда собаки на юго-восточной оконечности — место, где несли свою вахту дюжина гигантских гистерезисных резервуаров яйцевидной формы. А собачья шея на северо-западе — это песчаная коса, соединявшая остров с материком до тех пор, пока ураган 1938 года не перенес достаточно песка, чтобы закрыть небольшой пролив.

Чем больше Макдональд читал, тем сильнее его захватывала история острова. Его самая темная глава уходила вглубь веков более чем на три столетия. В середине XVII века пуританский священник по имени Джон Элиот29 использовал свое знание языка алгонкинов, чтобы перевести Библию и обратить в христианство сотни индейцев. Его миссионерская деятельность привела к созданию четырнадцати «молитвенных селений» — деревень вокруг Бостона, населенных христианизированными индейцами. В 1675 году, когда вождь манданоигов Метаком (известный как Король Филипп) поднял восстание с целью изгнать колонистов из земель, которые те переименовали в Новую Англию, большинство христианизированных индейцев остались верны колонистам. Но Массачусетский совет, видевший врагов повсюду, приказал согнать христианизированных индейцев из их молитвенных селений и насильственно заточить на Дир-Айленде. Колонисты наказали их за грех доверия к ним самим.

Сочетание бесплодной почвы острова и отсутствия защиты от обрушивающихся волн Атлантики привело к тому, что за суровую зиму погибло около половины из пятисот30 интернированных индейцев, если не больше. Когда весной выживших отпустили, многие вернулись в свои деревни и обнаружили, что их земли конфискованы. После этого остров превратили в лагерь для пленных индейских воинов, многих из которых позже продали в рабство в Вест-Индию и Африку.

В последующие столетия Дир-Айленд продолжал оставаться местом, куда Бостон отправлял на карантин свои проблемы. Даже после того, как тот ураган превратил остров в полуостров, это место все равно умуствовалось стоить особняком. В середине XIX века, когда картофельный голод пригнал отчаявшихся ирландцев к берегам Бостона, городские власти отправили многих из них31 в пересыльный пункт и больницу на Дир-Айленде. Всего за пару лет на острове умерло более восьми сотен человек, их похоронили на стихийном кладбище. Позднее, когда на острове содержались бедняки, преступники и умалишенные, свой последний приют там нашли еще несколько тысяч человек.

В 1920 году более четырех сотен восточноевропейских иммигрантов были схвачены и согнаны в грязную, переполненную тюрьму на Дир-Айленде. Они стали жертвами так называемых «рейдов Палмера», части первой «красной паники» в стране, получившей название по имени генерального прокурора А. Митчелла Палмера. Он приказал арестовать несколько тысяч восточноевропейских иммигрантов примерно в тридцати городах по надуманным обвинениям в том, что они были коммунистами и анархистами, сговаривающимися с целью свержения правительства. В суматохе первых дней заключения на Дир-Айленде один заключенный бросился в смерть, другого поместили в психбольницу, а несколько других попытались покончить с собой.

Макдональда поразили общие мотивы во всех этих мрачных событиях. Лидеры поддавались страху, объявляя людей подозрительными просто в силу их инаковости, а затем использовали удаленность бесплодного острова как прикрытие для своих злодеяний. Дир-Айленд по-прежнему служил решением проблемы, о которой мало кто хотел думать, но по крайней мере человеческие существа больше не были той проблемой, которую требовалось решать — теперь это касалось лишь их отходов. И это казалось прогрессом.

Когда он спускался на четыреста с лишним футов вниз по шахте, ведущей к туннелю, Макдональд почувствовал, как в нем начинает закипать мальчишеский энтузиазм. Пока он ехал вниз, «мачмо» — куски породы, добытые и раздробленные внизу, — двигалось в обратном направлении, наверх, по вертикальной конвейерной ленте. Шагнув на основание шахты, куда сверху змейкой пробивался солнечный свет, Макдональд вдохнул слежавшийся воздух, пахнувший сырым подвалом. Он запрыгнул в открытую вахтовку, которую тянул локомотив — или «паровозик», — и покатил по рельсам, тянущимся во всю длину туннеля. В конце концов локомотив доставил его за гигантского пожирателя камня, именуемого тоннелепроходческим комплексом (ТПК). Этот ТПК выглядел как гигантская тупоносая пуля, но работал как огромное сверло. На своей вращающейся передней панели, называемой режущей головкой, ТПК нес пятьдесят стальных зубьев. Пока головка вращалась, давление от ударов зубьев о коренную породу — кембрийский аргиллит, сформировавшийся сотни миллионов лет назад, — было достаточным, чтобы превращать ее в куски породы.

ТПК стоимостью 15 миллионов долларов прокладывал32 туннель, диаметр которого соответствовал ширине самой машины — двадцать шесть футов. Весившая семьсот тонн и обладающая мощностью тридцати автомобилей, она питалась от высоковольтной линии электропередачи на 13 800 вольт — по сути, толстого удлинителя, закрепленного скобами на стене туннеля. Основной корпус ТПК имел длину сорок футов, но цепочка прицепных секций растягивала его до размеров футбольного поля.

По мере того как ТПК вгрызался в породу фут за футом, из контейнера в хвостовой части машины разматывался вентиляционный «рукав» из прорезиненной ткани — точь-в-точь гигантская хлопушка для вечеринок. Рабочие крепили этот рукав к потолку туннеля, после чего пара вентиляторов мощностью по 250 лошадиных сил, установленных на Дир-Айленде, нагнетала воздух вниз по шахте прямо в рукав. Подобно воздуховодам системы кондиционирования и вентиляции офисного здания, рукав забирал свежий воздух наверху и распределял его по всей длине туннеля, обеспечивая достаточным количеством кислорода всех, кто трудился глубоко под землей.

Генеральным подрядчиком, строившим туннель, выступало совместное предприятие Kiewit-Atkinson-Kenny. Хотя в шапке договора было три имени33, доминирующим партнером являлась корпорация Kiewit, и сокращенным названием совместного предприятия естественным образом стало «Kiewit» (произносится как Кивит). Возводя всё — от мостов до электростанций, — этот строительный гигант со штаб-квартирой в Омахе построил больше миль американских автомагистралей, чем любой другой подрядчик. Kiewit выиграла контракт на туннель Дир-Айленда, предложив самую низкую ставку в виде паушальной суммы в 202 миллиона долларов. Если бы в итоге на строительство туннеля ушло больше, Kiewit пришлось бы покрывать убытки из своего кармана. Кроме того, контракт требовал от Kiewit сдать готовый туннель к середине 1995 года под угрозой штрафа в 30 000 долларов34 за каждый день просрочки. Так что компания брала на себя серьезные риски. И тем не менее