Ловушка под водой - Нил Свайди Страница 103

глубоким, что центр притяжения Бостона неумолимо смещается из Бэк-Бей к набережной. Масштабная очистка Бостонской бухты служит напоминанием о том, что даже в эпоху, когда роль государства умалялась и высмеивалась, оно по-прежнему способно творить великие дела на благо общества. И все же эта открыточная картинка возрожденного Бостона также напоминает мне о словах матери Билли, сказанных во время одного из моих предыдущих визитов с ней к этим скамейкам: «Люди здесь никогда не должны забывать о жизнях, которыми было заплачено за чистоту этой гавани».

Примерно в то же время, когда состоялся тот разговор с Ольгой на Дир-Айленде, у меня был похожий диалог с матерью другого водолаза, когда мы сидели на другой скамейке. После того как судебные приставы вывели Ди Джея из федерального зала суда оглашения приговора, я вышел из галереи вместе с Лоррейн и ее сестрой. Из коридора за пределами зала суда открывается панорамный вид на Бостонскую бухту сквозь массивную изогнутую стеклянную стену высотой в семь этажей и протяженностью почти в четыреста футов. Здание суда Моукли стоимостью 228 миллионов долларов — одно из новейших архитектурных украшений Бостона, спроектированное той же фирмой, что занималась строительством стеклянной пирамиды-пристройки к Лувру в Париже. Пока мы спускались на лифте в вестибюль, Лоррейн сказала мне, что чувствует, как тревога внутри нее просто испаряется. Она знала, что ее сыну предстоит долгий путь, если он хочет навсегда оставить наркотики в прошлом. Но она питала надежду, поскольку он уже год держался в чистоте. «Мне нужна сигарета», — произнесла она. Я последовал за ней, когда она вышла через парадную дверь, повернула налево и отыскала изогнутую гранитную скамейку в зеленом парке, змейкой вьющюся между зданием суда и гаванью.

Отвернувшись от гавани и глядя в противоположном направлении, она разглядела верхушку 52-этажной Пруденшал-тауэр, возвышающуюся над Бэк-Бей. Ее отец-плотник помогал строить эту достопримечательность, будучи защищенным едва ли не одной лишь медалькой Девы Марии, которую он хранил в кармане, — той самой медалькой, которую Ди Джей привязал к своей кепке в день, когда Билли и Тим погибли, а он сам чудом уцелел.

Быстро докурив сигарету до фильтра, Лоррейн обронила: «Ди Джей как-то сказал мне: „Мам, надо побывать на этих работах, чтобы увидеть то, что делаем мы. Ты себе этого не представляешь“». Она замолчала, выдохнув струйку дыма уголком рта. «Ну, оглянитесь вокруг, — обратилась она ко мне, указывая на все высотки, взмывающие над центром города и окаймляющие гавань. — Кто возвел все это, как не такие люди, как он? Если подумать, дело не во врачах и юристах. Все держится на таких парнях, которые берутся за дело и способны довести его до конца. Здания строятся, поезда идут, самолеты летают благодаря таким людям, как мой сын, которые выходят туда и умеют собирать все воедино».

Лоррейн преррвалась, чтобы прикурить еще одну сигарету Benson & Hedges, и, подняв глаза, увидела задние фонари бронированного фургона, выезжающего со служебной парковки суда в сторону шоссе. «Кажется, Ди Джей был там», — с надеждой помахав рукой, произнесла ее сестра Энн. Лоррейн кивнула, зная, что машина везет ее сына обратно в камеру.

Ди Джей вышел на свободу спустя несколько месяцев после того разговора и примерно через месяц после десятилетия со дня гибели Билли и Тима. Он рассказывал мне, что написанные мной статьи о происшествии в туннеле помогли ему легче адаптироваться после тюрьмы. Хотя он опасался, что старые друзья и знакомые вокруг Уолтема будут переходить на другую сторону улицы, избегая его из-за ограбления банка и наркотиков, он испытал облегчение, столкнувшись с противоположной реакцией. Люди сами разыскивали его и говорили, что чтение о его испытаниях в туннеле помогло им наконец понять его падение в годы после аварии. Я был благодарен за то, что они увидели в Ди Джее то же самое, что разглядел я, — парня, прошедшего через ад и совершившего массу ужасных поступков, но оставшегося в душе хорошим человеком.

В течение месяцев и лет после освобождения из тюрьмы и прохождения программы лечения от наркозависимости я провел с Ди Джеем бесчисленные часы. Он снова жил с матерью в их двухъярусной квартире, и мы часто беседовали там. В другое время мы садились в машину и навещали памятные ему места, включая Дир-Айленд. Попутно я познакомился с его семьей и друзьями. В конце концов, однако, я сказал ему, что мне нужно поговорить кое с кем еще, и попросил помочь нам сойтись. Он согласился, хотя и неохотно.

Холодным зимним днем в начале 2011 года я последовал за Ди Джеем в шикарный салон красоты в тени стадиона «Фенуэй Парк». Блондинка у стойки администратора в пальто и с сумочкой в руках давала сотруднику последние указания перед уходом. Подняв глаза и встретившись взглядом с Ди Джеем, она расплылась в широкой улыбке. «Ты что, всерьез заявляешься сюда, когда мне пора уходить?» — воскликнула она, а затем бросилась к нему, заключив в бурные объятия и поцеловав.

«Как дела, Лиза?» — произнес Ди Джей, отвечая на ее приветствие широкой улыбкой и крепкими объятиями. Нервозность по поводу того, как его встретят здесь после стольких лет, испарилась в мгновение ока.

Лиза посмотрела вглубь салона, где черноволосая стилистка стригла клиента, и крикнула: «Дана! Посмотри, кто пришел!»

Дана неторопливо направилась к Ди Джею и тоже подалась вперед для объятий, хотя ее приветствие оказалось более сдержанным, чем у сестры.

Дана и Лиза по-прежнему работали вместе в салоне своего дяди, и Дана все еще была не замужем, хотя теперь у нее подрастала маленькая дочь. Лизе нужно было уходить по делам, но они с Даной обе согласились встретиться со мной позже и обменялись с Ди Джеем номерами телефонов.

В тот вечер Дана позвонила ему, а затем звонила каждый вечер на протяжении нескольких недель. Она призналась, что его появление в салоне напомнило ей, как сильно она скучала по нему и любила его. После аварии его усиливающаяся зависимость напугала ее. Поэтому она ушла. Но, добавила она, она никогда не переставала заботиться о нем. Вскоре она приехала в гости к его матери, принеся с собой гравированную медальку с изображением Иисуса, которую она купила ему на тридцатилетие. Теперь она вернула ее ему. Спустя пару недель Ди Джей и Дана снова начали встречаться.

Другие воссоединения прошли не столь гладко. В период бурной молодости Ди Джея мать его сына вполне объяснимо ограничила тому доступ к Коди. Она продолжала отказывать ему в