Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти - Дарси Ли

Дарси Ли

Сердце Аушвица. Невероятная история любви и выживания в лагере смерти

Das Herz von Auschwitz

Darcy Lee

© Анна Лоскутова, перевод на русский язык, 2025

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Примечание редактора оригинального издания

История Джини и Феликса, переживших Холокост, записана их внучкой Дарси Ли. Книга представляет собой художественную переработку воспоминаний узников нацистских лагерей Аушвиц и Дахау. Автор опирается прежде всего на устные воспоминания бабушки и дедушки, дополненные расшифровками аудиозаписей Джини. В книгу также вошли дневники Галины Нелькен, невестки Джини, которая разделила с ней ужасы лагеря Аушвиц.

Поскольку в основе повествования лежат живые воспоминания, не каждая деталь поддается документальному подтверждению. Для защиты личных прав характеры некоторых персонажей были частично изменены, а реальные события в ряде случаев облечены в художественную форму. Это, в частности, относится к сюжетной линии, связанной с описанием любовной связи между невесткой Джини и эсэсовцем. По понятным причинам никаких документальных свидетельств такой связи не сохранилось, поэтому у семьи нет достоверной информации по этому вопросу.

Персонаж эсэсовца Бюттнера, упоминающийся в книге, является вымышленным и используется исключительно в рамках художественного повествования.

Пролог

2008 год

В тот день, маясь от безделья, я задумчиво бродила среди высоких сосен, росших в нашем саду, в надежде найти себе какое-нибудь развлечение. Мое внимание привлекла сосновая шишка – я подняла ее с земли и невольно залюбовалась идеально выточенными рядами острых чешуек. Погладила пальцем одну из них и вдруг ощутила, что сверху на меня упала крупная капля дождя. Я взглянула на небо и нахмурилась – прямо надо мной собирались тяжелые, мрачные тучи.

Знакомый голос окликнул меня. Я обернулась и увидела, что на пороге дома, уперев руки в бедра, стояла мама. Ее поза говорила сама за себя: живо домой, пока не начался ливень. По-прежнему сжимая в руке шишку, я лихорадочно перебирала в голове возможные аргументы, чтобы выторговать себе еще несколько минут в саду. Но мама уже начала свой отсчет.

– Один, два, три…

Мое лицо просветлело. Стрелой метнувшись в дом, я прошмыгнула мимо мамы и вихрем промчалась через гостиную и кухню в поисках подходящего убежища. Места, где она меня ни за что не найдет.

– …шесть, семь…

Сердце бешено колотилось, а я все еще металась по дому. Внезапно я оказалась в дальней части дома – гостевой спальне, куда мы редко заглядывали. Сперва мелькнула мысль спрятаться под кроватью, но я тут же отбросила ее. Слишком очевидно! В отчаянии я огляделась в поисках более подходящего укрытия.

– …восемь, девять, десять…

Мой взгляд упал на шкаф. Радостно взвизгнув, я одним рывком распахнула дверцы и тут же погрузилась в облако густой пыли. Кашляя и отмахиваясь от взметнувшейся пелены, я протиснулась вглубь шкафа, захлопнула дверь и укрылась в спасительной темноте. Устроилась поудобнее среди старой одежды, упакованной в пластиковые мешки.

– …пятнадцать, шестнадцать…

Раздвинув пыльные игрушки, я постаралась сжаться в комок, чтобы стать как можно меньше и уместиться за громоздким ящиком с консервами. Мне с трудом удалось немного сдвинуть неподъемные припасы в сторону и протиснуться поглубже. Безмолвно ликуя, я уселась на корточки и обхватила колени руками.

– …восемнадцать, девятнадцать, двадцать!

Раньше я здесь никогда не пряталась; маме понадобится целая вечность, чтобы меня найти. Так и вышло – минуты тянулись бесконечно долго. Мне стало скучно, и я со вздохом откинулась на шершавый бок ящика. Через щель в двери в шкаф проникала узкая полоска дневного света, вычерчивая на моих руках причудливые узоры. Мой взгляд устремился в глубины шкафа и выхватил из мрака небольшую обувную коробку, приютившуюся в дальнем углу. Она была вся опутана густой паутиной, а крышку покрывал толстый слой серой пыли. Затаив дыхание, опасаясь, что выдам себя малейшим шорохом, я потянулась к коробке, осторожно поднесла ее к глазам и обомлела. «НЕ ОТКРЫВАТЬ!» – надпись на крышке, начертанная жирными черными буквами, казалась магическим заклинанием. Что же могло скрываться внутри? Стая тараканов? Или какое-нибудь чудовище, заточенное там мамой много лет назад?

Задумчиво склонив голову, я медлила. Раз мама написала это предостережение, значит, я должна к нему прислушаться. С другой стороны… Меня раздирало желание приоткрыть завесу тайны. Во мне пробудился ребенок, жаждущий открытий, стремящийся познать мир во всех его проявлениях. Не пора ли Пандоре открыть свой ящик?

Дрожащие пальцы коснулись крышки, но я замерла в нерешительности. Готова ли я узнать секрет, что таился внутри? А вдруг там скрыта сила, способная преобразить меня до неузнаваемости, и я никогда уже не буду прежней? Воображение рисовало пугающие картины, волнение нарастало с каждым мгновением. Но любопытство все-таки одержало верх над страхом перед неизвестностью.

– Вперед, – прошептала я дрожащими губами, чувствуя, как бешено колотится мое сердце.

Крышка откинулась, и взору представилась стопка фотографий. На самой верхней – мои юные бабушка и дедушка, запечатленные на палубе большого лайнера. Я с облегчением вздохнула. Да, все верно. Послевоенная эмиграция из Польши на огромном военном корабле. Ухмыльнувшись, я покачала головой, мысленно упрекая себя за излишнюю впечатлительность. Монстры в шкафу – какая нелепость! Я вернула фотографию на место, собираясь закрыть крышку.

Но в этот момент мой взгляд задержался на странном предмете. Небольшой сверток. Я достала его из коробки и осторожно ощупала. Внутри лежало старое, потертое сердце, вырезанное из грубой сапожной кожи. Вынув поделку, я внимательно оглядела ее со всех сторон. Два куска кожи, скрепленные неровными стежками, а между ними – тонкая, едва различимая щель, забитая грязью и жиром. Дрожащими пальцами я открыла медальон. Луч света выхватил из темноты два бледных лица, застывших в момент поцелуя: трепетно склонившись к бабушке, дедушка прижимался губами к щеке своей возлюбленной. Сияние радости, исходившее от лица бабушки, не смогло померкнуть даже сквозь пелену десятилетий. Я буквально физически ощутила волну любви, которая словно сметала все на своем пути. Дыхание перехватило, в горле встал ком. Сжимая в руке маленькое кожаное сердечко, я чувствовала, как мое собственное сердце трепещет от волнения. Отчего эта любовь кажется такой сильной? Какая трагедия могла сделать ее такой несокрушимой? Как зародилось это чувство и как оно связано со мной?

Я положила сердце обратно в пакет и сдвинула фотографии в сторону. И тут, словно по волшебству, в