Корейские мифы. От Тангуна и хваранов до кумихо и продажи снов - Наталия Чеснокова Страница 3

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский.

Wikimedia Commons

А среди корейских ученых обязательно стоит назвать Сон Джинтхэ, который стал собирать корейский фольклор и корейские шаманские песнопения муга в Колониальный период (1910–1945). Часть корейского фольклора была записана и японскими исследователями. Позднее корейцы сами организовывали этнографические экспедиции и собирали местечковый фольклор в деревнях полуострова. Тем не менее многие сюжеты оказались потеряны, другие вобрали в себя характерные приметы позднего времени и новых религий, а третьи существуют в таком многообразии, что трудно установить, какая из историй лежит в основе.

Для изучения же истоков корейской мифологии самые важные письменные источники — это книги о периоде так называемых Трех государств (Самгук): «Исторические записи Трех государств» («Самгук саги») и «Оставшиеся записи о Трех государствах» («Самгук юса»). Казалось бы, полный комплект: и исторические хроники, и все, что к ним трудно было отнести, — истории о чудесах, удивительных и загадочных событиях. В чем подвох? Подвох в том, что обе книги повествуют о том, что случилось задолго до их создания. «Исторические записи Трех государств» были составлены придворным историографом Ким Бусиком в XII веке, а «Оставшиеся сведения о Трех государствах» принадлежат кисти буддийского монаха Ирёна, который жил в XIII веке. А те самые Три государства, о которых в сочинениях идет речь, благополучно существовали с I века до н. э. по VII век н. э. Назывались государства Когурё, Пэкче и Силла. Хотя, положа руку на сердце, признаем, что вообще-то их было четыре: государство Кая, хотя и оставило для нас интересные мифы, было уничтожено совместными усилиями Пэкче и Силла. Так что можно предполагать, что не все было именно так, как описывали Ким Бусик и Ирён, но при отсутствии иных корейских хроник нам остается только верить им на слово.

В этих книгах мы можем прочесть о чудесном рождении правителей первых корейских государств и правлении их потомков. Харизматичный лучник Чумон, странники Пирю и Онджо, удивительный малыш Хёккосе… Благодаря мифам ярче становятся не только их дела, но и мышление корейцев в раннюю эпоху, их система ценностей и ожидания от правителя. Ведь не бывает лишних чудес — бывает недостаточно легитимности. А потому в Средневековье, где не знали о голосовании и выборах, обязательно следовало объяснять простому люду, что тот или иной правитель выбран Небом, — и чем больше тому доказательств, тем лучше. Полный комплект всех элементов чудесного рождения, которые не считаются ни с географическими особенностями регионов, ни с логикой и развитием религиозных верований на полуострове, представлен в сконструированном позднем мифе о происхождении короля Ван Гона. Основатель новой династии должен был превосходить всех современников, и анонимные чиновники, которым, хочется верить, платили рисом за каждый иероглиф, на комплименты не поскупились. Проблема лишь в том, что биография Ван Гона и его предков записана в королевской летописи «История Корё» («Корёса») и потому представляет собой официальное изложение вымышленных событий.

Каменный страж и его конь перед гробницей короля Чумона (Тонмёна) в Пхеньяне, КНДР.

yeowatzup. Tomb of King Tongmyong, Pyongyang, North Korea.jpg. 27 September 2008. Wikimedia Commons. Лицензия: Creative Commons Attribution 2.0 Generic

Не хотим королей, хотим дела и заслуги военных или гражданских чиновников и чудеса буддийских монахов? «Исторические записи Трех государств» и «Оставшиеся сведения о Трех государствах» снова в деле! Максимальное погружение, максимальная детализация, но главное правило все то же: если источник написан много позже излагаемых событий и для определенной аудитории, не стоит принимать все факты в нем на веру.

Позднее, с XII и вплоть до ХХ века, о мифах корейского Средневековья нам рассказывают произведения жанра пхэсоль — развлекательные собрания историй, где наравне с географическими очерками могли присутствовать рассуждения о поэзии и прозе, а рядом — этнографические зарисовки от лица очевидца. А еще там есть лисы. Те самые лисы-оборотни, которых сейчас так часто вспоминают в фильмах, сериалах и книгах.

Корейские чиновники на досуге писали личные развлекательные произведения и собирали фольклор, легенды и предания. Нередко двигали ими не амбициозные замыслы, а обыкновенная скука: что еще можно делать в глуши, вдали от развлечений и друзей? Все чиновники прекрасно умели писать стихи и прозу на классическом китайском языке, обладали чувством языка и широтой кругозора, легко цитировали чужие китайские и корейские сочинения, пересыпали отсылками на другие — корейские и китайские — сочинения. Так заметки постепенно превращались в интересные произведения и находили своих читателей. Поэтому если лень — двигатель прогресса, то скука — двигатель фэнтезийных миров корейских средневековых авторов.

Закономерно, что так в корейских мифах можно обнаружить два культурных пласта: исконно корейский, но различный по регионам, и китайский, связанный с распространением на Корейском полуострове с IV века буддизма и конфуцианства. И именно потому, что все корейские произведения, в которых включены мифы, были созданы в период расцвета буддизма и конфуцианства, трудно выявить первоначальную канву корейской мифологической модели. Трудно, но мы попробуем!

Глава 1. Корейские мифы о сотворении мира

Увидел во сне дракона, значит, жди дорогого сына!

Повесть о Хон Гильдоне (Хон Гильдон чон, XVI век)

У многих народов есть сказания о том, как появился мир и как появились первые люди. Некоторые из таких сказаний записаны, другие нет. Некоторые из них широко известны, другие не достигали ничьих ушей за пределами общины. К какому типу можно отнести корейские мифы о сотворении мира? Насколько хорошо они были известны обывателям? Кем распространялись и как?

Начать повествование о корейской мифологии необходимо прежде всего с собственной корейской шаманской культуры мусок, которая и сохранила для нас в своих песнях и ритуалах отголоски прошлого. И именно благодаря шаманкам и шаманам мы сейчас знаем хотя бы некоторые из старинных мифов о сотворении мира. Эти мифы передавались в устной форме через шаманские песни муга, исполнявшиеся во время камланий, которые назывались (и называются) кут.

Кут — большое шаманское камлание, ритуал. Во время кута исполняются шаманские песни.

Муга — корейские шаманские песни. Другое название — понпхури. Дословно это можно перевести как «развязывание основы», где пон — «основа», а пхури — форма от глагола пхульда («освобождать», «распутывать»). Иногда понпхури может записываться как пхури.

Мусок — общий термин для всех шаманских практик на Корейском полуострове.

Шаманская традиция