Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков Страница 9

на обрыв, Сергей взял Оленку под руку. Тропинка была узкой, они шли, прижавшись тесно друг к другу. Сергей слышал, как совсем близко, почти в нем самом, бьется сердце Оленки. На обрыве остановились. За плечами сонно шумел город. На далеком противоположном берегу, по степным дорогам, глазастыми светляками ползли автомашины.

— Вон там, — сказал Сергей, показывая на реку, — по проекту отца, мы будем строить новый город.

На реке, сверкая цепочками палубных огней, показался пассажирский пароход. Шум его колес взбудоражил всю реку. Сергей обнял Оленку, она склонила голову к нему на плечо. Ее непросохшие волосы коснулись горячей щеки Сергея. Он чуть повернул голову к Оленке и, когда пароход протяжно засвистел, приветствуя город, Сергей прошептал ей одно из тех ласковых имен, которыми называл ее раньше только в мыслях. Оленка ответила ему, прижав свою щеку к его щеке.

Они долго еще ходили по темным аллеям парка. Опавшие лепестки яблонь белели под их ногами.

П. Л. Драверт

В ГОРАХ КОКШЕ-ТАУ

Выходит светлый ключ из жилы пегматита,

Приязненно встречает зоркий глаз

Пирамидальные кристаллы киртолита.

Включенные в атласный ортоклаз.

Я рад источнику, как вскрывшемуся кладу,

Томясь полдня палящею жарой,

И пью, припав к струе, подземную прохладу.

Хранимую гранитною горой.

Я не приверженец увядшего Корана, —

Люблю игру кипучего вина,

Но этому ключу через распад урана

Особая живительность дана.

В артериях моих быстрее кровь струится,

И глубже вздох и выше мысли взлет.

Пусть не видна еще далекая станица,

Но легче мне теперь итти вперед.

Тропа спускается к увертливым увалам,

В степных логах белеют ковыли.

Привет источнику и древним минералам —

Носителям бодрящих сил Земли!

Сергей Марков

СТИХИ

ПЛАВАНЬЕ В МЕЗЕНЬ

Обогнем Вороний нос!

Он окутан синей ватой.

След русалочьих волос

На волне зеленоватой.

Полночь… Вздохи влажной тьмы,

Слезы ветра и тумана.

За Моржовцем слышим мы

Синий рокот океана.

Остров выставил рога

Из багрового гранита,

На крутые берега

Наступает Ледовитый.

Что ж, греми, девятый вал!

Я от моря ждал привета —

В смутном детстве я читал

Капитана Мариета.

Бьет сверкающая пыль

И шумит морская нива,

Рассекает темный киль

Воды нового залива.

У приморского села —

Шлюпки строгие заставы.

Здесь цветные вымпела

Поднимают скандинавы.

Наш простой кумачный флаг

Викинг встретит без укоров.

Крепкий бергенский табак

Здесь не по носу поморов.

Медным хвалится крестом

Проповедник их великий

И узорным решетом

Перезревшей голубики.

В благолепии святом

Старцев жизнь идет без шума

Древним молятся крестом,

Поминают Аввакума.

Я люблю таких друзей!

И фольклор мне не наскучил,

Сдать в архангельский музей

Весь десяток древних чучел —

Чтоб стояли за стеклом,

Бородаты и степенны!

Греет нас другим теплом

Дрожь динамо и антенны,

Режет воду быстрый лаг.

Снасти серые намокли

И глядит на нас варяг

В вороненые бинокли.

…На волне ревет тюлень —

Дразним глупого предтечу,

Деревянная Мезень

Выплывает нам навстречу.

Вот поморов карбаса

И нежданной встрече рады

Новгородские глаза

Предводителя бригады.

Сети мокрые в ладье

И с добычей драгоценной

Длинный невод на воде

Закипает светлой пеной.

Знаю — твой седой отец

Карбас свой водил на Колу,

Чтил двупалый старый крест

Да молился на Николу.

Знаю — прадеды твои

Сквозь сибирские туманы

Шли и видели с ладьи

Устья Хатанги и Яны!

Зверобой да гарпунер —

Синеглазы, дюжи, русы —

Старым дедам не в пример,

Что матросы — бритоусы.

В избах — ранние огни.

На закате — легкий холод.

Руку дружбы протяни.

Приполярный, древний город!

На волне — косая тень

Корабельного бушприта…

Жизнь, как дальняя Мезень,

Велика и необжита!

ОХОТСКИЕ МОРЕХОДЫ В УСТЮГЕ

Разливайся, свет хрустальный,

Вдоль по Сухоне-реке!

Ты по улице Вздыхальной

Ходишь в шелковом платке.

Распусти тугие косы,

Избочень высокий стан,

Мы — веселые матросы

С галиота „Иоанн“.

Разойдись в горячей пляске,

Притопчи скрипучий снег —

Не задаром на Аляске

Гибнет русский человек.

Не задаром дальний берег

Копит бури да туман,

Господин наш Витус Беринг

Смотрит в белый океан.

Кто сказал, морские други,

Что померк орлиный взор

И сложил навеки руки

Наш великий командор?

Скоро вновь на Верхотурье

Выйдет зимний караван,

Поспешим навстречу буре

На Восточный океан!

Там, на хладном океане,

Нету отдыха сердцам,

Там ревнуют индиане

Девок к нашим молодцам!

Где шумят леса оленьи —

Черноплечие леса —

В индианском поселеньи

Вспомним синие глаза.

Видя снежную пустыню

Да вулканные огни,

Вспомним улицу Гулыню,

Губы алые твои.

Приминая мох зеленый,

Помнить будем мы, друзья,

Домик устюжской гулены

У Немчинова ручья!

Жемчугами блещут зубы —

Будто в тот приметный год:

Командор в медвежьей шубе

Вдоль по Устюгу идет!

Скоро снова хладный берег,

Ледяной высокий вал.

Господин наш Витус Беринг

Никогда не умирал!

Ведь и времени то малость

С той