В тени королев. Истории из жизни двора Тюдоров - Элисон Уэйр Страница 9

Положение женатого мужчины мало что изменило в его жизни. Доктор Реде в начале года ушел в отставку, а на его месте появился слепой монах, отец Андре, но уроки продолжались, как прежде. Артур с удовольствием углублялся в чтение. Он запоем поглощал произведения древних классиков, труды по истории и философии. Принц видел, что его друзья, Морис, Энтони и Грифид, любят сражаться на турнирах, бегать по арене и бороться, но сам с годами не становился сильнее. У него по-прежнему не хватало энергии для таких занятий. Артур подозревал, что молодые люди считали любовь к учению, сдержанность и задумчивость необычными для принца качествами. Но ему нужно было превосходить всех хоть в чем-то.

В конце концов он произвел впечатление на отца Андре.

– Ваше высочество, кажется, запомнили наизусть всех лучших латинских и греческих авторов! – восторженно умилялся он.

Тем летом в учебный класс к ним стал приходить доктор Линакр, врач отца и великий ученый. Его рассказы о времени, проведенном в Италии, и крупных современных мыслителях, таких как Эразм Роттердамский, были весьма интересны и поучительны для принца. Артур затрепетал от волнения, когда, получив в подарок от доктора Линакра один греческий текст в его собственном переводе, обнаружил, что тот посвящен ему.

Тем не менее принц не мог совершенно выбросить из головы мысли о своей женитьбе. Наставники принуждали его регулярно писать инфанте на латыни и советовали, что именно.

– Есть определенные чувства, которые джентльмен должен выражать по отношению к своей жене, – говорил отец Андре.

И это он-то, который никогда не знал и не узнает, что значит быть женатым!

– Вы должны любить друг друга. Начните так: «Самая прекрасная и превосходная леди, моя дражайшая супруга, я желаю вам крепкого здоровья и от всего сердца свидетельствую вам свое почтение…» – Монах диктовал дальше, а Артур писал своим слитым итальянским почерком: – Я прочел премилое письмо вашего высочества, из которого сразу понял, что вы меня очень любите. Воистину, эти послания, выведенные вышей собственной рукой, так радуют меня, что я представляю, будто видел ваше высочество, говорил с вами и обнимал свою дражайшую супругу. Не могу передать, как сильно мое желание лицезреть ваше высочество…

Артур хотел бы, чтобы эти слова что-то для него значили, но перспектива жить с инфантой, какой бы милой она ни была, совсем его не вдохновляла – особенно ту его часть, которая, судя по шуточкам джентльменов, должна была волноваться больше всего. На самом деле она вообще редко шевелилась. Но к этому времени с ним ведь точно что-то уже должно происходить?

Артур раздумывал, не поговорить ли с доктором Линакром, но стоило им встретиться лицом к лицу, как он утрачивал смелость и бормотал, что хотел спросить о латинском тексте, который переводит. Едва ли доктор Линакр замечал что-то неладное.

– Как тягостно мне терпеть эту отсрочку с вашим приездом… – продиктовал отец Андре.

Артур послушно записал. В действительности он испытывал облегчение оттого, что приготовления к отправке инфанты в Англию бесконечно затягивались. Отец Андре заставлял принца объясняться в горячей любви, а сам писец сидел и недоумевал, что это вообще значит.

– «Я день и ночь лелею в душе сладкие воспоминания. Пусть же ваш приезд ко мне состоится быстрее, чтобы возникшая между нами любовь и желанные радости принесли достойный плод».

Каким образом это произойдет, Артур не представлял, мысль об этом приводила его в отчаяние.

Отец Андре перечитал письмо и одобрительно кивнул.

– Именно так, именно так, – заметил он, передавая послание Артуру, чтобы тот запечатал его.

В те дни, когда бы Артур ни появился при дворе, только и разговоров было что о его женитьбе. Он изо всех сил старался изображать из себя счастливца, но иногда ощущал, что события разворачиваются сами по себе, без его участия. И еще он чувствовал себя отщепенцем в семье. Торчит себе тут, в Ладлоу, а они там все вместе или недалеко друг от друга, во дворцах на Темзе. И еще Гарри заправляет курятником в детской в Элтеме. Гарри исполнилось восемь, и его не вырвали из семейного гнезда, не отослали прочь, он с Маргаритой и малышкой Марией, которой три года, и та уже следует тенью за Гарри. И мать там, души не чает в них всех. А он, Артур, совсем один, в изоляции, потому что, видите ли, когда-нибудь станет королем. Вместе с тем Артур знал, что Гарри многое бы отдал, чтобы поменяться с ним местами.

В тот момент все мысли Гарри были заняты побегом Перкина Уорбека из Вестминстерского дворца.

– Его ищут повсюду! – однажды сообщил Гарри Артуру за ужином, как будто смакуя слова.

– Он дурак, – отрезал отец. – С ним хорошо обращались. Он имел все удобства.

– За исключением свободы, – вмешалась в разговор мать.

– И ему не позволяли спать с женой! – всунулся Гарри.

– Мы не могли допустить, чтобы он зачал детей, которые продолжат его дело, – нахмурился отец. – Ему повезло избежать смерти, уготованной изменникам.

Артур по-прежнему был этим озадачен.

– Почему вы проявили к нему такое милосердие, сэр?

– Потому что он глупец, другие люди использовали его в своих целях. Но больше он от меня милости не дождется. Его будут судить, как любого другого преступника.

Мать скривилась. Неужели она до сих пор думает, что Уорбек может быть ее братом? Брата она видела каждый день, должна же знать, какой он на самом деле. Но мать, верная себе, не проронила ни слова. Часто бывало трудно понять, что у нее на уме.

Когда Уорбека схватили, Гарри с ликованием возвестил об этом – самозванец в Тауэре, в камере без окон.

Артур знал, что не одного Уорбека держат в Тауэре. Ему было неприятно думать о кузене матери, графе Уорике, которого по приказу отца не выпускали оттуда с самого детства.

– Это необходимо, поверь мне, – уверенно заявил отец, когда Артур однажды спросил, чем провинился Уорик. – Он королевских кровей, и его легко могут выставить в качестве претендента на престол те, кто хочет лишить меня власти.

Артур знал, что множество злых людей готовы строить заговоры против его семьи, потому что еще оставались в живых несколько наследников дома Йорков, зарившихся на трон. Некоторые из них поддержали Перкина Уорбека. Артур понимал, почему отцу приходилось так