Братья Строгановы: чувства и разум - Адель Ивановна Алексеева Страница 9

И вот он дома, предстал перед графом, показывавшим гостю его новые апартаменты. Теперь у новоиспеченного дипломата во дворце был отдельный вход и три комнаты. Отчитавшись перед графом, перед Коллегией, наш герой получил уведомление от княгини Екатерины Трубецкой. Она проживала теперь с новым мужем Корсаковым (молодым и красивым, когда-то он был фаворитом Екатерины II) в Москве. Княгиня, женщина с железным характером, намеревалась недели через две примчаться в Петербург, желая повидаться с друзьями и близкими.

Барон не стал откладывать такой визит и на третий день предстал перед княгиней Трубецкой. Думал ли он об Аннушке, думала ли она о нем? Семья закатила богатый ужин, в гостиной было людно, и Григорий сразу же заметил Анну. Она сидела за роялем. Кажется, она повзрослела, похорошела. Протягивая пальчики барону, так заалела лицом, что даже шея ее стала розовой.

За просторным столом царила Екатерина. Рядом с ней – ее моложавый муж Корсаков. Когда отзвенели ножи и вилки, хрустали и бокалы, на барона посыпались вопросы: как Париж, что сказал Людовик ХVI, а Мария Антуанетта? И как поживает, покоряет ли парижанок их прекрасный Поль Строганов? Барон не терялся и рассказывал все по порядку, сообщал все новости о Поле, о Париже, о всех, с кем встречался за границей.

Однако гораздо более знала о Павле Строганове сама Трубецкая. Оказалось, что дача Корсакова под Москвой, в Братцево, соседствует с дачей Натальи Петровны Голицыной. А уж та была в курсе всего, что происходит и происходило в Европе. Сын ее был послом в Австрии, недавно она сама ездила в Европу с дочерью Софьей. Более того, там княгиня познакомила Софи с Полем Строгановым – так удачно они встретились.

– Только, – добавила Екатерина Трубецкая, – я слышала что-то нелестное о Попо. Не следует выпускать его из поля зрения. Мне кажется, в Париже происходит что-то… странное.

Тут Трубецкая вспомнила о своей сватовской роли и, взяв кузину Анну за локоток, подвела ее к роялю. Анна заиграла и начала петь.

Григорий не спускал глаз с певицы, удивляясь чистоте ее звонкого голоса и любуясь целомудренной грацией Аннет. Что за мелодия, вроде из только что вошедших в моду в Европе? Беллини? Лицо Анны было спокойно, но отнюдь не равнодушно, щеки пылали. Когда она закончила арию, Григорий приблизился к роялю, встал на одно колено и коснулся рельефными, упругими губами сначала одной, потом другой руки Анны.

…Княгиня Трубецкая была довольна – она блестяще сыграла свою роль. Через месяц венчание, а там и свадьба. Ее племянница Аннушка, тихая и робкая девушка, вряд ли нашла бы себе мужа. А Григорий? К чему ему искать еще? Вот же она. Родовитая, скромная, послушная Аннушка, все равно такой жены барону больше не найти.

Так Григорий Строганов стал мужем Аннет Трубецкой. Теперь впереди его, как всегда, будет ждать счастье, еще больше. Анна отличалась большой набожностью, много молилась, стоя на коленях перед образами, и даже замужество не лишило ее робости. Она смущалась, когда высокий красивый Григорий сажал ее себе на колени или поднимал на руки и кружил по комнате. Однако не будем заглядывать в спальню новобрачных. Тем более что барону давно пора быть снова в Париже. Анна останется в Петербурге, а его ждет жадная до новшеств Европа, Страсбург, а еще он мечтал об Испании, «Фигаро здесь, Фигаро там», – звенели его душа и сердце.

…Григорий прижал к груди влюбленную Анюту, надолго припал к ее губам своими, отпустил ее наконец, поднялся в прекрасную карету, приказал трогать и устроился поудобнее на сиденье. Карета покатилась, и тут из темного уголка раздался насмешливо-лукавый голос: «Уж не шепот ли это судьбы? Кажется, одно слово благолепие, а другое – страсть. И вот еще: “Не зарекайся. Ибо не ведомо ни тебе, и никому, что ждет тебя в череде европейских хитросплетений”».

Глава 11. Палец Бога

Во Францию вело несколько дорог. Две по морю-океану, одна по северным морям и океанам, вторая – по южным. Григорий Александрович выбирал всегда более экзотичные пути следования, и таковым оказалась сухопутная тропа. Его заманила другая столица – Испании – через Барселону. Вокруг горы, и главная гора под названием Палец Бога. Как можно не быть захваченным таким названием? Как можно не взглянуть хотя бы мельком на знаменитый морской порт Барселона? За той горой – монастыри, монастыри, и главное – храм в горах. Куда устремляются сотни паломников, туристов, чтобы попросить поддержки у необыкновенной Мадонны. Эта Мадонна посреди горы черного цвета, и слух о ее всемогуществе распространился далеко-далеко.

Задумано – сделано. И вот уже дилижанс приближается к горному массиву. Григорий успевает обозреть причудливые формы сизо-серых, словно безжизненных извилин. И вот уже мерещится (или на самом деле?) тонкий высокий столб. Но это и есть Палец Бога. Бывавшие в сих экзотических местах соседи уверяют светло-русого молодого человека:

– О, Палец, Палец!

– Нет, не он, этот всего метра полтора высотой.

– Вот он, этот уже больше – метров пять высотой серый столб.

– Нет, нет, это не он, – ответил его сосед, – Палец еще впереди.

И в третий раз уже можно было не задавать вопрос. Высоченный столб, более десяти метров, стального серого цвета. Палец Бога – наконец он видит его. «И снова тройка, моя любимая цифра», – подсказывает память барону. Палец Бога возвышается среди сталактитов и сталагмитов, выше и выше. Григорий невольно вздрагивает, и его сердце сжимается, словно слегка касается его Палец, словно предсказывает: «Будь осторожен, судьба и я – твои повелители». Дилижанс двигается быстро, и Григорий не успевает толком разглядеть эту скалу. «Не страшно, на обратном пути рассмотрю получше». А сейчас путь их лежит вперед.

Но Григорий не мечтательный Павел, не тихая пугливая его молодая жена. Он поглощен природой, ее загадками, внезапностями и красотой. Так же поднимается он вверх, к очередному природному чуду, чтобы прикоснуться к нему ладонью – пусть его осудят степенные пассажиры, пусть. Его осуждали и за связь с таинственным масоном близ Усолья, называли грешником. Отец его, старый барон, так и не оправился и умер. А Григорий, не выдержав положенного траура, женился. И не только женился, но уже и оставил свою молодую жену в России, а сам устремился в Европу, за