Посвященная. Как я стала ведьмой - Аманда Йейтс Гарсиа Страница 9

Слову «нет» предполагается быть волшебным словом. Предполагается, что ты скажешь «нет» и пойдешь расскажешь кому-нибудь. Но мои волшебные «нет» ничего не означали и не имели никакого эффекта. Мой брат убедил меня, что рассказать кому бы то ни было о происходящем – значит самой быть наказанной за совершение позорных поступков.

Позорные поступки – это тесное пространство с котятами под кроватью. Или «игра в доктора» по его настоянию на моей постели. Он жестоко обращался с нами, когда мои отец и мачеха оставляли его присматривать за нами. Но в основном он предпочитал мою сестру. Она была не такой дерзкой. Мое неповиновение раздражало учителей и разочаровывало родителей, но в течение моей жизни оно спасало меня тысячи раз.

Этот мой брат забирал сестру с ее уступчивостью, достойной похвалы, в спальню родителей, а я в это время беспомощно колотила в двери так, что дрожала античная стеклянная ручка, требуя, чтобы он отпустил ее. Я сидела на краю ванны в противоположном конце зала и придумывала план побега, слушая, как плачет моя сестра, умоляя его остановиться. «Нет, нет, пожалуйста, нет», – твердила она. Мой план заключался в том, чтобы заставить его отпустить ее в туалет. Тогда мы бы закрылись там изнутри, подсадили бы друг друга и выбрались наружу через окошко, а затем растворились бы в ночи. Убежали бы к озеру Лоди, спрятались в зарослях ежевики с опоссумами, енотами, щенками койотов и сказочными существами. После длительного декламирования этой кампании я действительно убедила его, что моя сестра хочет в туалет, но он не позволил ей выйти, как я предполагала. Он заявил, что она потерпит или может сделать это прямо ему в рот. Ей бы это понравилось?

Сегодня мы слышим слова «изнасилование», «приставание», «попытка сексуального нападения» каждый день. Когда я спросила свою бабушку, как такое возможно – не быть в курсе, что мою мать изнасиловал собственный отец, – бабушка ответила, что она не знала даже, что такие вещи существуют. Не так давно изнасилование было всего лишь чем-то, что произошло в «Греческой вазе»[17] или же что случается с пьяными девушками, которые ночью бродят одни в лесу.

А сейчас мы знаем, что этот вид нападений случается постоянно: дома, в церквях, в кабинетах врачей, на съемочных студиях. Но при обсуждении кажется, что это происходит так быстро, что мы должны бы так же быстро обо всем забыть. Ее домогались… это лишь два слова, несколько секунд речи, но на исцеление может потребоваться вся жизнь. Иногда рана не затягивается, порой даже сказывается на последующих поколениях. Всякий раз, как мы говорим о чьей-то травме, – там всегда событие с миллионом деталей и целой жизнью, полной всяческих последствий, которые она, получившая травму, таскает за собой повсюду, словно проклятое приданое, прикованное к стертой до крови лодыжке.

Создание своих границ – одна из наиболее распространенных практик в ведьмовстве. Заклинания всегда начинаются с круга. Круг – это пространство, в которое способна проникнуть лишь любовь, место между мирами, где практикующая ведьма – исторически цель нападений – защищена и в безопасности. Очертив периметр церемониальным ножом, ведьма три раза проходит по деосилу – в направлении восходящего солнца, – чтобы создать круг вокруг себя. Она призывает стражей материального мира войти в это священное место и защитить ее: «Духи огня, воздуха, воды и земли, будьте здесь с нами!» Она призывает силу своего духа и богини всего живого. Она призывает своих животных-проводников, фамильяров, в этот круг. Здесь она взращивает свою силу. Она танцует и заставляет ее расти. Она тренируется брать с собой в мир это священное место. Она учится держать это место в чистоте и безопасности. Неудивительно, что ведьмовство привлекательно для тех, чье личное пространство попрали вторгшиеся в него. Неудивительно, что ведьмовство – такая угроза патриархальном миру. За исключением тех случаев, когда кириархия сама возводит стены между странами – бархатные шнуры за пределами вип-комнат, – она не уважает чужих границ. Ведьмы освящают наши пространства, наши тела, и делают нашу планету священной. Одна из основных практик – уметь говорить, что у тебя есть границы и ни один «Человек» их не может пересечь. Ее тело – священное место, которое нельзя осквернять.

Хорошо известная аксиома колдовства – это Тройной закон: то, что ты делаешь, потом возвращается к тебе трижды. Действия имеют последствия. Но даже краткое изучение истории демонстрирует нам, что, хотя у всех событий есть последствия, крайне редко агрессору доводится столкнуться с наихудшими из них лично. Когда твое тело привыкает к обидам и боли еще в детстве, одно из наиболее разрушительных последствий – то, что позже ты чувствуешь, словно запрограммирована принимать боль и ожидаемо совершать проступки. Ты полагаешь, что твои границы ничего не значат. Поэтому, когда ты уже слаба, твои границы в итоге уже нарушены, и ты винишь в этом себя. Тебе кажется, что даже просто упоминая свои обиды, ты всего лишь извиняешься за то, что стараешься избежать последствий собственных действий и неудач. Но этот извращенный ход мыслей – преднамеренный. Тысячелетия систематических унижений – не новость в истории. Это просто еще один способ заставить тебя поверить, что ты способна выдерживать боль, которая не имеет к тебе отношения, заколдовать тебя так, чтобы ты превратилась в канализационную крысу.

Тройной закон ведьмовства – это не столько описание всемирной правды, сколько заявление намерений: обязательство жить так, словно все твои поступки вернутся к тебе. Обязательство удерживать свою боль и трансформировать ее во что-то, что, покидая этот мир, сделает его лучше. Ведьма – посредник, в своей общине она принимает на себя ответственность за собственную боль, собственный опыт, – мы берем на себя коллективную ответственность. Ведьмы используют магию, чтобы переработать страдания во что-то полезное, что-то, что заставляет мир вокруг нас жить. Конечно, это стремление – идеал, даже не все самые могущественные ведьмы, которых я знаю, способны вести себя в соответствии с Тройным законом постоянно. Никто не рождается со знанием того, как выполнять эту работу, но, если мы демонстрируем мужество, иногда наши проводники и учителя появляются из самых неожиданных мест.

Мы с сестрой лежим на кроватях, сверчки стрекочут в зарослях только постриженной травы за нашим окном, воздух по-вечернему влажный. В то время мы выглядели как близняшки, загоревшие до черноты, с белыми полосками на коже, словно наши купальники были из скотча. Мы пошли в кровать еще мокрыми после ванны, с наших волос капала вода, а солнце было словно выбеленным, со светло-зелеными полосками.