Пойдем со мной. Жизнь в рассказах, или Истории о жизни - Анна Елизарова Страница 8

– Леша! – Зоя прикрыла рот рукой и повернулась к нему в испуге. – Меня тошнит!

Зоя бросилась в ванную. Ее вырвало. Весь мир сузился до размеров ванной комнаты. «Это конец! Я больше не вынесу!» – в панике думала она, и Леша, стоявший за дверью, услышал ее плач навзрыд.

– Леша, я больна! Я так больна! У меня был лейкоз, я лечилась два года… – рыдала Зоя. – Я скрывала это, я хотела быть в твоих глазах обычным человеком, а не синей пилюлей! А теперь он вернулся, меня в тот раз так же тошнило, и шла кровь… И этот раз я точно не переживу, я знаю…

Леша пришибленно смотрел на Зою. Она упала на холодную плитку пола. Ее спина сотрясалась от плача.

Длинный больничный коридор. Мигает лампочка в конце. Зоя там, в плену. Он бессилен, но будет с ней до конца. А после? А после мятые листья, шум каштанов в стеклянном воздухе и холодное солнце над одной лишь его головой…

Зоя сидела на кончике кровати и ждала его. Родители были в пути. Пришел! Вот он обнимает ее, такой теплый… Как хорошо, что хотя бы он будет еще жить! Зашел пожилой врач с результатами анализов. От увиденной картины он хмыкнул и пригласил обоих присесть.

– Зоя, с вами все хорошо, кроме одного маленького сюрприза – вы беременны, примерно девять недель.

Леша сжал ее ладонь.

– Так, значит…

– Это значит, что у вас скоро будет ребенок, – уточнил доктор.

Зоя заплакала, закрыв руками лицо. Нет, не безмолвный холод и тьма засасывали Зою в свою обитель. Она еще многое успеет повидать: и синь небесную, и гнущиеся ветром травы, и моря легкий бриз, и золото листвы в чуть розовом пруду… «Рождайся, мой малыш, я очень тебя жду».

Старая дева

Мне снились чьи-то руки. Будто кто-то настойчиво гладит меня по спине и подталкивает перевернуться на живот. Я не сопротивлялась, я пассивно ждала следующих действий. Мне хотелось, чтобы эти руки, чьи бы они не были, своим теплом окутали меня всю. Вдруг из внешнего мира раздался звон бьющейся посуды и возглас «Ешкин-матрешкин! Пшел вон!».

Я открыла глаза и, отпуская сладостное наваждение, перевернулась на спину. Кот Борька спрыгнул с кровати и принялся лизать лапу, поглядывая на меня. Вот они, «руки» – это Борька терся об меня, подлец. Мама продолжала причитать над разбившейся чашкой. «Наразводила этих котов, будь они прокляты!» – бухтела она в мой адрес.

Я отдернула шторы. За окном бурлила жизнь. Все кричало о ней – каждая травинка, каждый лист, а в особенности наш петух, обхаживающий рыжую курочку. Но эта курочка была холодна и петух, не унывая, стал наматывать брачные круги перед другой несушкой. Наблюдая за ними, я вспомнила, что сегодня мне исполняется тридцать девять лет.

Я стала одеваться. Фигура у меня была широкая, типичная для деревни. Застегивая халат на груди, я с горечью вспомнила один школьный эпизод. В двенадцать лет у меня быстро начала расти грудь. Мы стояли в коридоре с одноклассницей и в шутку мерялись ими: у меня ого-го, а у нее только-только стали появляться. И тут над нами проскрипела старая химичка:

– Девочки, как не стыдно!

Она брезгливо покосилась на мою грудь и тихо бросила, уходя:

– Потаскуха малолетняя…

В тот период у меня даже мысли ни разу не возникало «об этом», и слова учительницы оставили в душе огромный грязный след на всю жизнь. После я старалась делать все для того, чтоб меня так больше никто не называл.

Мама о моем дне рождения не вспомнила. Да кому оно вообще надо? Управившись с утренними делами, я вышла за двор попасти утят. Бывало, за ними охотился соседский кот, поэтому оставлять их одних было никак нельзя. Я села на лавку, а цыплята желтыми комочками рассыпались по траве. Из-за сливовых веток местами прорывались солнечные лучи и падали на их хрупкие спинки.

По улице шла стайка девочек-подростков. Судя по выступающим завязкам купальников, они держали курс на пляж. Какие они стройные и красивые! Все в шортиках, а ножки длинные и точеные… Я такой никогда не была. Загляденье. Идут, щебечут о чем-то своем, и тут одна из них, рыжеватая, заметила меня за деревьями и говорит:

– Здравствуйте!

В ответ я кивнула и улыбнулась.

– С кем ты там здороваешься? – заозиралась та, что постарше и, увидев меня, спросила у подруг приглушенным голосом: – А это кто?

– Да она старая дева, забей! – ответил ей кто-то.

Все девочки, кроме рыжеватой, захихикали, отворачивая лица.

Я стала рассматривать свои пальцы: обветренная кожа и грязные неухоженные ногти – обычное дело для деревни. И, действительно, кто я еще? Ведь мама лет до тридцати часто приговаривала: «Засидишься в девках, останешься старой девой!» А потом перестала, видно, поставила на мне крест.

Вы можете себе представить очень стеснительного бегемота? Так вот, это я. За всю жизнь у меня был один поклонник – Димка Котов. Если я была просто широка, то он откровенно толст. Я долго не отвечала на его ухаживания, пряталась, а когда он вдруг стал худеть и наконец приглянулся мне, Димка неожиданно женился на другой.

На душе резко стало паршиво. Даже не столько слова подростков, сколько этот пренебрежительный тон и смех ядом разливались по венам. В их юных головках понятия старая дева и ничтожество стоят бок о бок. Я зашла в дом и стала пристально рассматривать себя в зеркале. Господи, да я уже старая тетка! Паутина морщин на лице, блеклые губы и глаза… Это конец! Моя серая и скучная жизнь, жизнь невидимки, начала отцветать. Передо мной словно рассеялся туман, и я узрела во всей красе полную бессмысленность своего существования. Я упала на кровать и пролежала в ступоре несколько часов.

В порыве отчаяния мне вдруг захотелось все наверстать. Первым делом я решила накраситься. Потом я, как идиотка, стояла возле забора с синими тенями вокруг глаз и улыбалась соседу. Он был сражен. Он смотрел на мои крашенные ярко-розовые губы и думал, что я окончательно спятила на старости лет. Мне хотелось рыдать. Хватит позориться, хватит!..

Сопровождаемая закатными лучами, я пошла к реке. Усталый воздух был наполнен ароматами трав, а пыльный подорожник при дороге совсем поник. На всем виднелась печать уходящего дня. Темно-зеленые воды реки спешили на восток. Сегодня за этой темно-зеленой гладью я незаметно скроюсь от мира.

Я опустила большой палец ноги в воду – теплая. Долго простояла я по колено в мутной воде. В