Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон Страница 8

нацистскими коллаборационистами. Присутствие Тейлора, Хаузнера и других важных персон добавило авторитета и международного признания слушаниям, организованным сестрами Евой и Мириам. Тридцать свидетелей согласились дать показания. В течение трех дней жертвы по очереди выступали перед переполненным залом и рассказывали о том, что они пережили, а их слова записывались и транслировались по телевидению по всему миру, в том числе и в Бразилии. Некоторые истории были впервые озвучены публично и казались нереальными из-за своей крайней жестокости.

Йозеф Кляйнманн дал свои показания одним из первых. Он вспоминал ночь Йом-Кипура в Освенциме в 1944 году. Для евреев эта дата, День прощения, так же важна, как Рождество для христиан. По его подсчетам, нацисты отправили 1200 подростков на футбольное поле, где они внезапно почувствовали, словно по ним прошел «электрический разряд»: Менгеле приехал на поле на велосипеде. По словам Кляйнманна, доктор смотрел на всех этих испуганных мальчиков, пока не остановил свой взгляд на тринадцатилетнем подростке. Менгеле спросил его возраст. Мальчик сказал, что ему восемнадцать, потому что знал: самых маленьких и неспособных к работе отправят в газовую камеру. Поняв, что мальчик лжет, капитан СС пришел в ярость и попросил молоток, гвозди и доску, которую прибил к столбу на уровне роста самого высокого из присутствующих детей. Остальным было приказано выстроиться в шеренгу и пройти мимо столба. Подростки, не доходившие до уровня доски, были недостаточно высоки для Менгеле. Все поняли, что это значит, и стали вытягиваться как можно выше. Сам Кляйнманн, которому в то время было всего четырнадцать лет, последовал совету отца, стоящего рядом: «Если хочешь жить, положи несколько камней под пятку в ботинок». Но долго стоять на камнях мальчик не смог. Чтобы казаться немного выше, он взял шапку своего брата, разорвал ее на куски и положил их в свои башмаки, которые были слишком велики для его ног; теперь он мог ходить. В ту ночь Йозеф выжил, но около тысячи мальчиков, чей рост не удовлетворил Менгеле, были отправлены в газовую камеру [13].

Австрийский врач Элла Лингенс, работавшая с Менгеле в Освенциме, вспоминала их разговоры. Лингенс попала в концлагерь за то, что она и ее муж прятали в Вене друзей-евреев. Информатор передал их обоих гестапо, нацистской тайной полиции [14]. По сравнению с другими заключенными она занимала привилегированное положение в лагере из-за своего этнического происхождения и профессии и работала с несколькими врачами СС в Освенциме. В то время молодая женщина привлекала внимание своими светлыми волосами; сорок лет спустя, когда волосы поседели, своим мягким, но твердым голосом она рассказала участникам дискуссии, что Менгеле считал свои методы борьбы с эпидемией тифа очень «эффективными».

Несмотря на доступность дезинфицирующих средств для борьбы со вшами, вызывающими болезнь, не все можно было продезинфицировать должным образом, потому что люди часто прятали свои немногочисленные пожитки, боясь, что кто-то их украдет, – именно там и размножались вши [15]. Это был сизифов труд: продезинфицированные места через несколько недель снова кишели вшами. Менгеле понял, что процесс дезинфекции нужно проводить по-другому, и решил применить новый, более радикальный метод «очистки». По словам Лингенс, Менгеле приказал полностью опустошить один из блоков Биркенау, в котором находилось от шестисот до семисот заключенных; он отправил их всех в газовую камеру и таким образом смог тщательно продезинфицировать помещение, после чего переселил туда заключенных из другого блока. Менгеле очищал блок за блоком, пока все помещения не прошли дезинфекцию. Тиф был практически уничтожен ценой сотен жизней.

Стефани Хеллер и ее сестра-близнец в молодости стали одними из подопытных Менгеле. После войны она переехала в Мельбурн, Австралия, но согласилась приехать в Иерусалим для дачи показаний. Хеллер рассказала, что прибыла в Освенцим вместе со своей сестрой Анеттой в девятнадцать лет; Стефани успела выйти замуж к тому времени. Обеих сестер регулярно отправляли в лабораторию доктора Менгеле, где заставляли участвовать в экспериментах: измеряли части тела и делали рентгеновские снимки. Однажды, без всяких объяснений, каждой из них перелили кровь от пары близнецов-мужчин примерно одного с ними возраста. Сестры не знали этих мальчиков, но догадались, что они поляки: Стефани и Анетта говорили только на чешском, что затрудняло общение. Стефани рассказала, что на переливания крови у них с сестрой была тяжелая реакция: они провели два дня в концлагерной больнице, страдая от сильной головной боли, лихорадки и тошноты. Никто из них не знал, что с ними произошло. «Возможно, мы получили не ту группу крови», – предположила она. Когда сестры пришли в себя, их отвели обратно в блок для заключенных. Кто-то рассказал им, что Менгеле хотел выяснить, смогут ли однояйцевые близнецы, оплодотворенные другими однояйцевыми близнецами, забеременеть двойней. Обе сестры были очень напуганы перспективой стать частью этого эксперимента.

Стефани набралась смелости и напрямую попросила Менгеле не использовать ее в экспериментах. Доктор ответил, что она здесь просто номер и не имеет права голоса.

К счастью для нее, вскоре после этого заключенные были вынуждены покинуть Освенцим из-за наступления Красной армии, и эксперименты прекратились [16].

Одну из самых поразительных историй рассказала Вера Александер. Ей тоже было девятнадцать лет, когда она попала в Освенцим в 1942 году. Вера рассказала, что нацистский офицер отвез ее на мотоцикле в «цыганский лагерь», где она должна была присматривать за маленькими детьми в возрасте от трех до пяти лет. Вскоре она поняла, что все ее подопечные – близнецы. Менгеле тщательно осматривал барак и особенно беспокоился о детях, используемых в экспериментах, поскольку хотел, чтобы они были здоровы. Доктор СС приносил им чистую одежду, игрушки, шоколад и даже горшки, чтобы они не ходили на улицу в туалет морозными ночами. Вера рассказывала, что эти дети получали больше еды, чем остальные заключенные, а их блок содержали в чистоте. Однажды кто-то увел из их группы близнецов Тито и Нину; когда несколько дней спустя брата с сестрой вернулись в барак, их вены на голове и спине были сшиты между собой – из них пытались сделать сиамских близнецов. Шрамы гноились, и дети плакали день и ночь. Веру временно перевели в другой барак, но, когда она вернулась в «цыганский лагерь», там никого уже не было. Несмотря на то что за то время, что она присматривала за детьми, никого из них не убили, Вера считает, что все они оказались в газовой камере [17].

Аудиторию тронула история пятидесятивосьмилетнего Эфраима Райхенберга, который давал свои показания через специальный микрофон, расположенный под подбородком, из-за чего его голос казался металлическим, словно созданным на компьютере. Его голосовые связки пришлось удалить