Театры в дни революции 1917 - Василий Федорович Безпалов Страница 8

Керенский нередко заезжал на эти концерты-митинги, говорил речи и исчезал метеором. Как то в Мариинском театре, окончив свою речь, Керенский опрометью бросился в быв. большую царскую ложу, где сидели шлиссельбуржцы, и на глазах у всех обнял и поцеловал В. Н. Фигнер, чем сорвал совершенно исключительную овацию.

Весной в театрах началась агитация за подписку на новый «Заем Свободы». Нередко устраивался аукцион и розыгрыш, артисты агитировали в партере и т. д. Припоминаю фигуру неистового актера А. А. Мгеброва, суетливого, нервного и вечно рассеянного, рьяного пропагандиста, нередко терявшего разные записи, квитки, а иногда и деньги. Первое время эта агитация за «Заем Свободы» имела у публики большой успех, как и вообще все моменты политической и общественной жизни, вклинившиеся в это время в театр и сложно переплетавшиеся с искусством.

Ф. Д. Батюшков, главноуполномоченный по государственным театрам

В двадцатых числах апреля труппа Александринского театра наметила несколько кандидатов на пост директора Петроградских государственных театров. Список этот был передан комиссару Ф. А. Головину.

24 апрели довольно неожиданно Ф. А. Головин назначил своим помощником по управлению государственными театрами Ф. Д. Батюшкова[12].

Назначение это было для всех неожиданностью, и неожиданностью особенно неприятной александрийцам, так как Батюшков не состоял в списке кандидатов, выставленных драмой, и в то же время служил в Александрийском театре.

С назначением Батюшкова радужное настроение артистов, успевших продискуссировать все возможности самоуправления, значительно полиняло. Система назначения свыше возмутила горячих сторонников выработанного было простого и удобного лозунга:

— «Вы (т. е. правительство) давайте деньги, а мы (т. е. артисты) будем делать, что хотим».

Особенно обиженное выражение было на лицах александрийцев; они как раз в это время заканчивали в окончательной редакции проект автономии Александрийского театра для представления на утверждение Временному правительству через посредство Ф. А. Головина. Когда Головин просмотрел этот проект, он прямо ответил делегатам, что Временное правительство навряд ли согласится со столь широкой автономией.

Но лица александрийцев окончательно вытянулись, когда стало известно, что Головин приказал труппе подготовить для открытия будущего сезона пьесу Мережковского «Павел I». Это распоряжение почиталось некоторыми прямым оскорблением труппы, желавшей во всем самоуправляться. Впрочем, пьеса эта так и не была поставлена.

Назначение Ф. Д. Батюшкова не понравилось Петрограду, но еще более недовольной оказалась Москва, так как Батюшков являлся главноуполномоченным для всех государственных театров как Петрограда, так и Москвы, а последняя мечтала об отделении и об автономии и втихомолку начинала проводить ее в жизнь.

25 апреля А. И. Южин уже был у Батюшкова[13]. Он привез только что выработанный проект автономии Московских государственных театров, но Головин признал этот проект неприемлемым. Теперь А. И. Южин был назначен управляющим Московским Малым театром и канцелярией Московских государственных театров, а управляющим Московским Большим театром был назначен Л. В. Собинов. Однако до этого времени Собинов назывался комиссаром Большого театра, а Южин комиссаром Малого театра. Эти звания были им ошибочно присвоены быв. комиссаром Н. Н. Львовым. Ф. А. Головин счел долгом официально извиниться перед А. B. Южиным и Л. В. Собиновым за происшедшее при его предшественнике Н. Н. Львове подобного рода недоразумение, что, как увидим ниже, не избавило от неприятного инцидента.

Когда артисты начали ближе узнавать Ф. Д. Батюшкова, то атмосферу недоверия сменило приятное разочарование: Батюшков оказался стоящим ближе, чем многие другие, и к культуре, и к искусству, и любящим театр, человеком мягким и общительным, что в театре любят и ценят.

Батюшков очень осторожно подошел к делу. Он заявил, что будет посредником между Головиным и театрами, что его обязанности заключаются в наблюдении за планомерностью хода дела в государственных театрах и государственном финансовом контроле. Таким образом автономия театров сохраняется, хотя и не устанавливается их независимость. Зато заботу о бюджете, несколько хромавшем, отныне берет на себя Временное правительство в лице комиссара над бывшим министерством двора Ф. А. Головина.

Контора бывших императорских театров была быстро переформирована и переименована в канцелярию главноуполномоченного по государственным театрам.

Помощником себе Ф. Д. Батюшков пригласил С. Л. Бертенсона, б. чиновника камеральной части придворного ведомства. Батюшков и Бертенсон засели вырабатывать для государственных театров временное положение, которое с одной стороны отвечало бы общим пожеланиям самоопределения деятелей сцены, а с другой несколько умерило бы расходившиеся аппетиты, которые, как известно, приходят как раз во время еды.

Автономия государственных театров

28 апреля у Головина было созвано совещание, на котором должна была быть выработана окончательная редакция «Единого временного положения для всех государственных театров», этого первого практического законоположения новой власти в театральной области.

Однако в этот же вечер в Москве перед самым началом спектакля в Большом театре на сцену вышли представители труппы и главный режиссер обратился к публике с речью, сказав, что ряд приказов, полученных за последнее время от Петроградского управления государственными театрами, якобы клонился к ликвидации предоставленной Большому театру автономии и будто бы вызвал отказ Собинова от звания комиссара театра (как мы знаем, дело обстояло иначе). Считая, что подобные поступки вызывают недоверие к избраннику театра Собинову, и признавая, что право решения судьбы государственных театров принадлежит исключительно Учредительному собранию, общее собрание артистов Большого театра постановило объявить на сегодня однодневную забастовку в знак протеста.

Дали занавес и отменили спектакль.

Публика встретила это сообщение апплодисментами и разошлась по домам.

Театральный Петроград был удивлен выходкой Большого театра, а Батюшков и Головин были крайне недовольны. Главным виновником этой забастовки они не без основания считали Л. В. Собинова.

В печати появилось открытое письмо Ф. А. Головина, в котором он выражал сожаление, что артисты и служащие Большого театра, не дождавшись решения дела, вынесли его на суд публики, лишив этим ее возможности прослушать спектакль и создали у общества убеждение, что старый порядок лучше гарантировал зрителей от печальных случаев, подобных происшедшему.

На основании введенного с начала мая единого для всех государственных театров «временного положения» отныне при каждом из театров учреждался репертуарно-художественный выборный комитет из числа артистов и работников театра.

В его обязанности входила выработка репертуара, распределение ролей и приглашение в труппу новых артистов. В этой области комитет был автономен.

Затем при каждом из театров учреждалась должность управляющего труппой и уполномоченного театром, который обязан отчитываться перед главноуполномоченным, т. е. Батюшковым, во всем, что делается в его театре. С каждой труппой главноуполномоченный по государственным театрам заключал отдельное условие[14].

Надо добавить, что автономия частично была проведена явочным порядком самими артистами еще до ее разработки и утверждения: на совещаниях и митингах дело зашло очень далеко и принимало характер законного устава еще до утверждения властью.

В Александрийском театре управляющим труппой и уполномоченным театра был снова избран Е. П. Карпов. В Мариинском был избран управляющим оперой и уполномоченным театром А. И. Зилотти, а управляющим