Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов Страница 79

себя, дабы собственным присутствием, переезжая с одного судна на другое, ободрить подчиненных своих; а при сем и о том его усердии, с каковым к пользе службы Вашего Императорского Величества старался с самого начала открытия поста при Поркалауде, описать, с возможной поспешностью местоположение оного, сделать в краткое время столь немалый промер фарватера, неутомимость в приведении сего поста в безопасное положение и неусыпное наблюдение за движениями неприятеля, всеподданнейше представляя его Высочайшему Вашего Величества благоволению[215]”.

В приложенном к этому донесению письме графу Безбородко адмирал между прочим писал:

“Присланный от Датского Правительства офицер, о котором донесено от меня ее Императорскому Величеству от 17 числа сего июня, еще и по сие время находится с судном своим при флоте, ожидая отправления. Почему прошу ваше сиятельство доложить ее Величеству, отпустить ли его с каким туда известием, и о сем не оставить наискорее снабдить меня повелением, или хотя объявлением воли ее Величества, дабы я мог отослать его обратно”.

Не знаю, что писал мой отец князю Потемкину, но с этим же курьером был послан в Петербург конверт на его имя. Надо предполагать, что он перед отправлением с эскадрой выяснил князю все затруднения, которые он встретил в приведении флота в должный вид; насколько он старался скрыть от Императрицы то опасное положение, в котором он находился все время, ожидая появление неприятеля, когда не в состоянии был ему противодействовать и почему до сих пор кампания им не начата{IV}.

23 июня отправился на смену Шешукову капитан Глебов. Немалой тревоги наделало известие о поимке шведами наших транспортных судов, шедших из Лифляндии. Адмирал это узнал из присланного с курьером рескрипта Императрицы (от 21 июня):

“Неприятель посредством гребного флота своего в начале прошедшей недели успел захватить четыре транспортные судна из Лифляндии с провиантом, шедшие к Фридрихсгаму. Мы во отвращение сего приказали корабль “Не тронь меня”, назначенный к составлению резервной эскадры под командой вице-адмирала Круза и на рейду уже выведенный, отправить для крейсирования к стороне Гогланда, находя что он может служить защитой транспортов наших, в ожидании покуда стопушечные корабли с ним в море сойдутся, да и прочие суда, к составлению той эскадры назначенные, по частям отправлены будут. Мы предписали послать с кораблем “Не тронь меня” одно или два легкие судна, кои могли бы не весьма от него отдаляясь, примечать за движениями неприятельскими и попадающимся им нашим транспортным судам давать знать, дабы они покуда дело между нашим и шведским гребными флотами решится, не шли к Фридрихсгаму, и держась более берегов Эстляндских и, миновав Гогланд, пускались к Березовым островам, тем наипаче что если сии транспорты к Выборгу обращены будут, то безопаснее провиант с них из Выборга перевозить к войскам и по крепостям, имея многочисленные подвижные магазины при армии.

Уведомляя вас о сем, за нужное признали мы присовокупить здесь о слухе, у нас имеющемся, будто бы из шхер неприятельских выходит фрегат для разведания в море движения наших и захвата транспортных судов. Для сего полезно было бы, если бы вы приказали двум фрегатам из последних, к вам посланных, отделиться к Гогланду или Сескар, стараясь, буде впрямь покажется неприятельский фрегат, произвести над ним поиск.

В случае засим доставлены вам будут дальнейшие приказания Наши касающиеся до отплытия флота Нашего и вообще до действий военных”{V}.

Последние строки рескрипта, в котором ничего не говорилось об отправке Снеедорфа и самых важных вопросах, приковывали как бы адмирала Чичагова к Ревелю. Уже все распоряжения к движению флота были сделаны, как вдруг, категорическое это повеление, приостанавливало до неизвестного срока действия флота. Моего отца особенно беспокоило присутствие в Ревеле датского капитана Снеедорфа, явившегося к нам с заднею мыслью, выведать, в каком состоянии находится флот и не будет ли опрометчиво вообще вступить в таковой союз с Россией, обремененной войнами на юге и севере. Как нарочно в тот момент, когда нужно дать быстрый и решительный ответ, в Петербурге почему-то медлили и молчали.

Но ранее, чем написать обо всем этом, адмиралу надо было распорядиться по содержанию рескрипта, и он отдал приказание о немедленном выступлении 1 корабля и 1 фрегата под начальством капитана Денисова для крейсирования близ места, где захвачены были наши транспорты. Кроме вышеприведенного рескрипта, был получен в особом конверте, еще другой, секретный от 22 июня:

“Из прилагаемых при сем бумаг усмотрите, с какими намерениями и на каком основании принят на службу Нашу англичанин Эчес, також успехи его в вооружении малой флотилии для поисков над неприятельским торговым мореходством. Министр Наш в Копенгагене барон Криденер имеет Наше приказание сообщить вам о дальнейших по сему делу подробностях; а вице-адмиралу Козлянинову предписали Мы в поисках его, по возможности его подкреплять: но как один из главных его предметов есть истребление неприятельского флота при Карлскроне вооруженного, полагаемое им исполнить в присутствии и с пособием флота Нашего, то и указали Мы Барону Криденеру при сближении вашем, о том с вами снестись, дабы вы могли учинить надлежащие распоряжения к надежнейшему произведению оного в действие. Между прочим требовал означенный Эчес положения ему награды за всякое судно и магазейн неприятельской истребляемые. Мы и на сие дали знать барону Криденеру, что не токмо получит он установленное в морском Нашем Регламенте, но по мере заслуг своих удостоится и вящего воздаяния.

Впрочем от усердия и храбрости вашей ожидаем, что вы употребите все способы к поражению врага нашего, и разрушению морской его силы, так чтоб оная на долгое время восстать не могла; и сим оказывая отечеству знаменитую услугу, приобретете себе Наше благопризнание и неувядаемую Славу”.

Приложение:

КОПИЯ С РЕСКРИПТА ГРАФУ СЕМЕНУ ВОРОНЦОВУ.

“Граф Семен Романович.

По рассмотрении плана, вами представленного от англичанина Эчеса касательно вооружения им судов для разорения торгового Шведского мореплавания, повелеваем:

Первое, объявить ему, что Мы план его за благо приемлем, и оный в действо произвести ему дозволяем; и как он предлагает, что места для сего вооружения суть удобнейшие Глинштат и Остенда, то Мы и жалуем его комиссаром Нашим Морским в оба сии места, на которые звание и патент ему прислан будет.

Второе, к министру Нашему барону Криденеру в Копенгагене и к контр-адмиралу Повалишину дано будет с отправляющимся отсюда курьером повеление о посылке в оба помянутые места по одному из морских офицеров, которые могли бы давать открытые листы арматерские от Адмиралтейства или от означенного контр-адмирала на основании правил, для арматеров Наших от Нас изданных, с тем