Комиссары - Николай Тихонович Степанов Страница 79

С началом гражданской войны И. И. Лепсе формирует вооруженные отряды металлистов для защиты Петрограда, ведет напряженную работу в городском комитете профсоюза рабочих-металлистов, секретарем которого был избран. Тогда, в условиях саботажа и голода, он заостряет внимание профессионального союза на проведении учета всех петроградских рабочих.

— Мы должны провести грань между трудящимися и эксплуататорами. Всех буржуев заставить работать, — говорил он на заседании городского комитета. — Что касается учета металлистов, то необходимо в ближайшие дни разрешить вопросы: квартирный, продовольственный и освобождения квалифицированных рабочих от призыва, также воспретить переход с завода на завод без ведома учетного отдела союза и выезд из Петрограда.

Спустя несколько дней на заводах Петрограда были распространены и расклеены на тумбах, установленных на улицах города, листовки с обращением Петроградского комитета союза рабочих-металлистов:

«Товарищи металлисты! — говорилось в обращении. — В грозу и бурю мы строим свою новую, социалистическую жизнь… Наша судьба теперь в наших руках… Но мало нас, металлистов, стало в Петрограде.

Одни погибли в боях за свободу, другие ушли на фронт, третьи оставили красную столицу во время эвакуации, четвертые разбрелись по всей стране за хлебом…

Вспомните, что железо лежит в основе хозяйственной и боевой жизни. Вспомните, что помочь нашим братьям, отражающим с гневным ужасом атаки империалистов на всех фронтах, что помочь им мы можем только сталью и железом — пушками, ружьями и снарядами.

Вспомните, что отправить военные снаряжения на фронт можно только по стальным рельсам на железных паровозах.

Нам нужно узнать, сколько нас и что мы можем сделать своими питерскими руками.

Но если борьба с империализмом потребует, мы крикнем вам: к станкам и сверлам, к молоту и подпилку, товарищи, отечество в опасности, на помощь!

Все, как один, на учет!

Все, как один, на защиту Социалистической России!»

В январе 1919 года И. И. Лепсе вместе с рабочими-металлистами отправляется на оборону Петрограда. Он комиссар, член революционного совета 7-й армии. И. И. Лепсе умело проводит политическую работу среди солдат, показывает им пример личного героизма и отваги в борьбе с интервентами и контрреволюцией. В рукопашных схватках с белогвардейцами он бесстрашен. Это видят красные бойцы — они смело идут за Лепсе, за своим комиссаром, в бой…

С 14 июля 1919 года И. И. Лепсе переводят в 10-ю дивизию, под Псков. Он сменяет военкома Я. Ф. Фабрициуса, которого срочно перебрасывают на разгром кавалерийского корпуса генерала Мамонтова, прорвавшегося в тыл Красной Армии. Ян Фрицевич передает своему земляку карту с коррективами намечавшихся операций против войск Юденича. И. И. Лепсе и Я. Ф. Фабрициус обменялись при встрече приветствиями по-латышски. Им очень хотелось поговорить друг с другом на родном языке, который не забыли и в котором для стоявших с ними рядом боевых товарищей было так много знакомых слов: «революция», «Ленин», «Смольный», «Питер»… Ян Фабрициус подарил Лепсе новенькую красную звездочку: «Пусть будет от меня тебе память». Для Лепсе это было вроде именной награды. Это было признание его авторитета в глазах легендарного военкома, который фактически оставлял его вместо себя в 10-й прославленной дивизии.

Вскоре реввоенсовету стало известно, что в войсках Юденича, стоявших под Псковом, начало шириться недовольство действиями Антанты. Командование Красной Армии решило воспользоваться этим и поручает И. И. Лепсе отправиться в качестве парламентера к представителям ставки генерала Юденича.

…И. И. Лепсе выходит на позиции противника с парламентерским флажком. Его держат под прицелом белогвардейцы, засевшие в окопах, но он проявляет выдержку, самообладание, бесстрашие и хладнокровие, переходя установившуюся между армиями линию. Белогвардейцы не сразу свели его со своим командованием. Они завязали ему глаза, усадили в автомобиль, который «долго петлял по ухабам», и только потом доставили в штаб. Там со стороны «Юденичей» разговор был жестким и коротким: никакой сдачи позиций, пусть это даже и будет стоить больших жертв. Но Лепсе все-таки удалось, несмотря на ультиматум, добиться кое-чего. В частности, был решен вопрос об обмене военнопленными.

В июне 1920 года И. И. Лепсе срочно отзывают в Петроград. В Питере готовились к встрече делегатов II конгресса Коммунистического Интернационала. Город расцвел кумачом флагов и транспарантов. Почти на всех площадях возводились помосты для выступлений, устанавливались стенды, наглядно отображавшие трудовые успехи петроградцев. Огромные полотна с изображением рабочих, державших в руках фанфары, украсили фасад Дворца имени М. С. Урицкого. Все это и увидел Лепсе, вернувшийся только что с Польского фронта в полном армейском обмундировании. Лепсе медленно шагал полупустынными улицами, не горбясь, хотя на него давила усталость, в полный рост, словно вел за собой вверенный ему стрелковый полк, успевший уже отмерить за день с десяток пыльных верст. Находясь еще в поезде, барабанившем по стекам рельсов своими многопудовыми башмаками, отчего и сейчас в ушах не стихал гул (шумит, будто к ним прижаты морские рапаны), он мечтал только об одном — быстрее добраться домой, выпить настоящего горячего чаю и сразу же прилечь отдохнуть в тишине. Ведь к трем часам дня он должен быть при всем параде у Н. М. Анцеловича, вызвавшего его с фронта по линии ЦК.

Вот и Красная улица, дом, в который он вселился два года назад, но так еще и не об; идея в нем — сразу на фронт. Лепсе взбежал ш лестнице га свой этаж. Мария уже проснулась. Он услышал у двери ее шаги. Иван Иванович постучал в дверь привычной ему морзянкой: «Это я». Он не виделся с Марией с января 1919-го. Только переписывался с нею. Из писем он знал, что она помогала фронту — выезжала с продотрядом в Бузулук.

…Ровно в три часа дня Лепсе был во Дворце труда. Он вошел в комнату председателя Петроградского губернского совета профессиональных союзов И. М. Анцеловича, с нетерпением ожидавшего его и не принимавшегося посему ни за какие другие дела, хотя их, судя по карандашным записям на сером листке бумаги, лежавшем на столе, на что Лепсе сразу обратил внимание, было больше чем достаточно.