Сергей Кремлев - Ленин. Спаситель и создатель Страница 75

Это написано и о Ленине, причём его чувствам и склонностям времён жизни в Шушенском сопутствовали книги, письменный стол, заваленный бумагами, перо с чернильницей, а к этому – охотничье ружьишко и коньки…

Главным в этом перечне вещей, были, конечно же, книги… Книги, Лениным читаемые и прорабатываемые, а также и те книги, которые писал он сам или переводил с помощью жены для заработка.

Казённого „жалования“ – как ссыльный, Ленин получал 8 рублей в месяц, но этого для нормальной жизни было мало. И выручали не только деньги от матери, но и литературные гонорары… Только-только устроившись в Шушенском, ещё один, он 25 мая 2897 года сообщает сестре Анюте: „Полученный за первую статью гонорар хватит мне, я думаю, почти на год в дополнение к моему жалованию“[236]

С апреля по июль 1897 года в журнале „легальных марксистов“ „Новое Слово“ публиковалась большая работа „К. Т-на“ „К характеристике экономического романтизма“, посвящённая критике взглядов швейцарского экономиста де Сисмонди (1773–1842).

По тем временам – когда ещё были сильны народнические взгляды, необходимость в такой критике была очевидна, однако сейчас для нас представляет особый интерес прежде всего одна мысль молодого „К. Т-на“, то есть – Владимира Ульянова, которая вполне приложима ко всей его (и не только его!) деятельности:

„Исторические заслуги судятся не по тому, чего не дали исторические деятели сравнительно с современными требованиями, а по тому, что они дали нового сравнительно с своими предшественниками“[237].

Эта мысль 27-летнего Ленина хорошо соотносится с более ранней его мыслью, высказанной в „Друзьях народа…“:

„…идея исторической необходимости ничуть не подрывает роли личности в истории; история вся слагается именно из действий личностей, представляющих из себя несомненно деятелей. Действительный вопрос, возникающий при оценке общественной деятельности личности состоит в том, при каких условиях этой деятельности обеспечен успех? В чём состоят гарантии того, что эта деятельность не останется одиночным актом, тонущим в море актов противоположных?..“[238]

Не забудем – эта написано 24-летним человеком, который, при всей ранней своей цельности, ещё продолжал формироваться. Но, как видим, уже задумывался – не фатовским, не тщеславным, а вполне деловым образом над тем, что делает индивидуума историческим деятелем, при каких условиях исторический деятель становится таковым!?

Отвечая на последний вопрос, Ленин в 1894 году писал:

„В этом же состоит и тот вопрос, который различно решают социал-демократы и остальные русские социалисты: каким образом деятельность, направленная к осуществлению социалистического строя, должна втянуть массы, чтобы принести серьёзные плоды?..“[239]

А далее Ленин ясно даёт понять, что успех исторической личности, стремящейся к осуществлению социалистического строя определяется тем, насколько верно эта личность представляет себе „группировку общественных сил в России“ и насколько отдаёт себе отчёт в том, что выходом из ситуации может быть лишь организация классовой борьбы пролетариата против буржуазии.

Не экономическая борьба за улучшение жизни в буржуазном обществе, а политическая борьба за власть во имя осуществления социалистического строя – вот „символ веры“ Ленина, его credo.

В августе 1899 года в селе Ермаковском Ленин проводит совещание ссыльных социал-демократов. Дату совещания определила, собственно, Ольга Лепешинская (1871–1963), жена ссыльного социал-демократа П. Н. Лепешинского (1868–1994), поскольку формальным поводом собраться стало празднование дня рождения дочери Лепешинских.

В самом Ермаковском жили Ванеев с женой, М. А. Сильвин, В. К. Курнатовский и Лепешинские, из Минусинска приехали Старков и Кржижановский с жёнами, из села Тесинского – А. С. Шаповалов, Н. Н. Панин, Ф. В. Ленгник и Е. В. Барамзин, а из Шушенского – Ленин с Крупской и путиловский рабочий-финн Оскар Энберг, сосланный в 1897 году за участие в забастовке.

Все 17 собравшихся подписали написанный Лениным „Протест российских социал-демократов“ против появившегося тогда „манифеста“ ревизионистов-„экономистов“ – известного в то время „Credo“ („Верую“) Елены Кусковой. „Протест“ поддержал тогда и Мартов, а Ленин в „Протесте“ цитировал „одного из передовых борцов русской социал-демократии П. Б. Аксельрода“…

Да, тогда Ленин ещё относился к „старым борцам“ с уважением. С тем же Аксельродом он переписывался, будучи в ссылке, причём письма хотя и отправлялись по почте, но пересылались вначале в пределах России в корешках книг нейтральным адресатам, потом через несколько рук попадали за границу к сестре Ленина – Анне Ульяновой-Елизаровой, жившей тогда в Берлине, а уж она переписывала их и пересылала Аксельроду в Цюрих[240].

Одно из таких писем – от 16 августа 1897 года, сохранилось как раз благодаря тому, что Анна Ильинична сохранила его копию:

„Дорогой Павел Борисович! Я очень и очень рад, что мне удалось-таки получить от Вас письмо… и вести о Вас и Г.В. (Плеханове. – С.К.). Ваши и его отзывы о моих литературных попытках (для рабочих) (так скромно аттестовано Лениным его блестящее „Объяснение о штрафах“. – С.К.) меня чрезвычайно ободрили. Я ничего так не желал бы, ни о чём так много не мечтал, как о возможности писать для рабочих. Но как это сделать отсюда? Очень и очень трудно, но не невозможно, по-моему. Как здоровье В. Ив. (Веры Засулич. – С.К.)?

…Про меня Вам, конечно, рассказывали достаточно, так что добавлять нечего. Живу я здесь в одиночестве. Здоров вполне и занимаюсь понемногу и для журнала („Новое Слово“. – С.К.) и для своей большой работы („Развитие капитализма в России“. – С.К.).

Жму крепко Вашу руку. Сердечный привет В. Ив. и Г.В.

Ваш В.У.“[241]

Уважение к адресату, к Плеханову и Засулич здесь налицо. Они для Ленина всё ещё авторитеты, непререкаемые старшие товарищи. Вот как оно было тогда, когда социал-демократическое движение было больше течением мысли, а не массовым политическим явлением.

Но как только за мыслью потребовались дела, все потенциальные соглашатели, включая Плеханова и Аксельрода, отвалились от Ленина, как скорлупа от круто сваренного яйца.

За годы ссылки Ленин хорошо обдумал – что он будет делать и как будет вести дело партии после ссылки. Партия – это объединение сил, а в условиях правительственных преследований импульс объединению может дать лишь неподцензурная, то есть – нелегальная, газета, свободно издаваемая вне России.