Пятнадцать дорог на Эгль - Савва Артемьевич Дангулов Страница 71

Меня необыкновенно воодушевила перспектива познакомиться с этими письмами Коллонтай. Заманчивым было то, что все сто писем были адресованы одному лицу, обнимали почти пятнадцать лет и относились к поре, в высшей степени значительной.

— Простите, господин Даль, но мне мало прочесть эти письма, мне надо их иметь.

— Оригиналы — собственность Королевской библиотеки в Стокгольме и завещаны госпожой Микельсен библиотеке, — заявил Стефан Даль все с той же торжественной твердостью.

— А копии? — спросил я. — Точные копии, может быть, фотокопии?

Даль выдержал паузу.

— Ну что ж, я готов оказать содействие, чтобы фотокопии писем Микельсен, всех ста писем, были вами получены. — Стефан Даль вновь умолк и значительно добавил: — Однако я смогу выполнить это свое обещание при одном условии.

— Каком, господин Даль? — спросил я, сознавая, что сам мой тон должен был дать понять господину Далю, что я готов на любое его условие.

— Если возникнет вопрос о публикации писем, вы должны указать, что оригиналы их хранятся в Королевской библиотеке в Стокгольме.

Стоило ли говорить, что неделю спустя обязательный Стефан Даль прислал мне микрофильм, на котором были воспроизведены письма Александры Коллонтай Элен Микельсен.

Очевидно, мне надо было поблагодарить более чем щедрого Стефана Даля и откланяться, но у меня оставался невыясненным один вопрос:

— Быть может, Королевской библиотеке известно... нечто изданное о Коллонтай?.. — спросил я Стефана Даля, поднимаясь из-за стола. — Я имею в виду: изданное в Швеции?

— Известно, — сказал Даль с той определенностью, какая не оставляла сомнений, что такая книга ему известна.

— Что именно, господин Даль?

— Книга Густава Юхансона «Посол революции».

— Юхансона?

— Нет, не совсем так. На титуле этой книги стоит иное имя, но я... библиотекарь, и настоящее имя автора, как вы понимаете, должно быть мне известно.

Я поблагодарил Стефана Даля и покинул библиотеку.

4

Вечером следующего дня я отправился к автору книги «Посол революции». На куске твердого картона, который, как обычно, хранил адрес моего будущего собеседника, рядом с именем Густава Юхансона значилось имя его жены Евы Пальмэр. Очевидно, это была не просто протокольная вежливость. Юхансон — видный публицист и многолетний редактор коммунистической газеты. Пальмэр — общественная деятельница, вице-президент ассоциации «Швеция — СССР».

Меня встретил хозяин, у которого все было приятно округлым — и лицо, и плечи, и улыбка. Он сделал движение рукой, которое показалось мне тоже чуть-чуть кругловатым, и представил жене. Если верно, что красивый человек всегда остается красивым, это следует сказать о Еве Пальмэр. Годы не спешили отнять у нее то, что дано было ей от природы.

— Теперь уже можно признаться. Книгу «Посол революции» написал я, — произносит Юхансон, смеясь. Он идет в соседнюю комнату и возвращается с экземпляром книги. — Однако должен вас разочаровать: книга заканчивается годами революции, а вас интересует тема — Коллонтай-дипломат. Ей посвящено в книге только название: «Посол революции».

— Простите, но вы — автор книги о Коллонтай?

— Да.

— И вы знали ее лично?

— Разумеется.

— В Швеции... на посту советского посла?

— Да.

— А почему вы решили написать о ней книгу? Вы... именно? Потому, что она представляла Советский Союз и к тому же была послом-женщиной? Так?

Я хотел встревожить память моего собеседника, а заодно заставить его обратиться к доводам, которые не лежат на поверхности.

— Нет, не только поэтому, — горячо возразил Юхансон, и я понял, что, кажется, рассчитал верно, — главным для меня было то, что она представляла здесь Советскую страну. Я — коммунист, и это мое желание естественно. Имело ли значение, что она к тому же была женщиной? Возможно. Однако это могло и увлечь и насторожить. Увлечь потому, что придавало теме и колорит и своеобразие. Насторожить, потому что отчасти по этой причине у нас о Коллонтай писали много. Правда, писали под одним знаком: старались ее изобразить дамой света. Как она была одета на последнем приеме. Когда прибыла на прием и когда отбыла. С кем говорила. Если удавалось проникнуть в смысл беседы — о чем шла речь. Короче: пресса старалась вписать Коллонтай в картину светского Стокгольма. Быть может, все это было и колоритно, но такого автора, как я, увлечь не могло. Тогда что увлекло меня? Меня увлекло дело!.. Все, что сделала Коллонтай на посту советского посла в Швеции! Ее вклад, на мой взгляд, неоценимый, чтобы между нашими странами было взаимопонимание. Дело — вот главное!.. И то, что это совершил советский посол, и то, что это сделала женщина!.. Однако главное — дело!

Вы же знаете, что в жизни посла есть события, которые с наибольшей полнотой отразили его умение и опыт, — продолжал Юхансон. — У Коллонтай таких событий было два: первый договор с Финляндией, второй договор с Финляндией. Да, март сорокового и сентябрь сорок четвертого годов. Именно через Коллонтай велись переговоры с финнами. Ее престиж, ее умение во многом способствовали, чтобы переговоры завершились миром. Я сказал престиж и в этой связи должен вновь подчеркнуть: Коллонтай не только успела завоевать авторитет у шведов и в течение пятнадцати лет пребывания на посту посла СССР его умножить, она, как мне кажется, показала пример того, как можно этот авторитет обратить на пользу своего народа...

— Вы говорили о своей книге с Коллонтай?

— Да, конечно, и даже... воспользовался некоторыми документами из ее личного архива. Мы полагали, что книгу надо ограничить предреволюционной деятельностью Коллонтай. Для всего последующего тогда не настало время. Но и то, что было сказано, вызвало резонанс значительный, особенно в Скандинавии...

— Книга вышла в Скандинавских странах?

— Да, в Финляндии, Норвегии, Дании тоже...

Юхансон, кажется, подвел меня к тому, чтобы я задал ему вопрос, ради которого я пришел в этот дом.

— А вот, если бы вам пришлось продолжить свою книгу...

Мой собеседник приумолк — его круглые плечи настороженно приподнялись.

— Так... так.

— Если бы вам пришлось продолжить книгу, вы бы поставили вопрос именно так, как только что сказали мне: дело — вот главное?..

— Да, несомненно... постарался бы рассказать о том, что удалось ей сделать в эти пятнадцать лет в Швеции...

— И чем бы вы объяснили ее успех?

Круглая грудь моего собеседника исторгла вздох, как мне