Малознакомый Ленин. Взгляд со стороны - Николай Владиславович Валентинов Страница 7

и образования. Отдавая все свои силы организации школ, он метался по Симбирской губернии, «летом и зимою, весною и осенью, в мороз и вьюгу, в дождь и жару, в санях и в тарантасе, по глухим и далеким дорогам (железных дорог тогда не было!), за десятки, а иногда сотни верст от города». За время пребывания Ульянова во главе народного просвещения Симбирской губернии расходы на школы увеличились в пять раз, число школ удвоилось при огромном улучшении методов преподавания в результате подбора Ульяновым опытных учителей. Тот же Назарьев спустя шесть лет после смерти Ульянова (умершего в 1886 г.) писал в журнале «Городской и сельский учитель» (в 1895 г.), что «одним из украшений того времени несомненно были учителя нового типа, выпущенные из педагогических курсов И.Н. Ульянова». Учитель Анненков в «Волжском Вестнике» (в 1898 г.) к этому добавлял: «Ульянов желал видеть в своих питомцах не простых ремесленников в важном деле воспитания и обучения, а художников-творцов, вооруженных знаниями».

И.Н. Ульянов в молодости

Под руководством Ульянова стал превосходным наставником простой учитель чувашской школы В. Камышников, это он, кстати сказать, подготовил к поступлению в гимназию Александра, старшего сына Ульянова, а через несколько лет – и Владимира[21]. Восторженные отзывы и похвалы в советской прессе по адресу Ильи Николаевича Ульянова, начавшиеся еще в 1925 г. изданием сборника статей, посвященных его памяти и продолжающиеся и поныне, в частности в объемистой книге Кондакова, вышедшей в 1948 г.[22], – могли остаться для нас неубедительными и считаться неискренними, так как господствует низкопоклонство пред всем, что было близко связано с Лениным, а значит, и перед его отцом. Но если взять отчеты о народном образовании в Симбирской губернии, ежегодно с 1869 по 1885 г. составлявшиеся самим Ульяновым и дающие представление о его деятельности, некрологи о нем Аммосова и Покровского в «Симбирских губернских ведомостях», ряд статей и воспоминаний об Ульянове, напечатанных в разных журналах в досоветское время, придется согласиться с высокой оценкой отца Ленина как выдающегося педагога, с энтузиазмом проводившего в школе передовые педагогические идеи Пирогова, Ушинского, Корфа и в значительной доле Льва Толстого, учебник которого Ульянов очень ценил[23].

Будучи первоклассным педагогом, любящим детей, умеющим на них влиять, Ульянов был и замечательным организатором, администратором, человеком простым, отзывчивым, но требовательным к себе и своим подчиненным, у которых, по выражению учителя Анненкова, было «благоговение и преклонение пред обаятельной личностью» их начальника. Все эти качества, очевидно, ценились его высшим начальством и открывали ему дорогу к высокому положению. В 1874 г., пробыв пять лет на посту инспектора народных училищ, Ульянов становится директором этих училищ. Он награждается орденами, в том числе орденом Станислава первой степени, получает чины, звание дворянина и, в конце концов, по Высочайшему указу, чин действительного статского советника, т. е. штатского генерала высшего ранга. Сын астраханского мещанина делается «его превосходительством», и на царской службе приобретенное звание дворянина передает своему потомству. Вот почему в документах и паспорте Ленина стоит указание, что он «потомственный дворянин». Ленин, адресуя письма матери, не забывал на конверте поставить «ее превосходительству», но от своего «дворянства» Ленину, разумеется, не было ни холодно ни жарко. Только одному человеку пришла в голову мысль выдумать, что Ленин так гордился своим дворянским происхождением, что по окончании юридического факультета, став помощником присяжного поверенного, обзавелся визитными карточками, украшенными короной – «символом столбового дворянства»[24].

Гордость и самолюбие Ленина были огромны, но не имели ничего общего с гордостью принадлежать к категории дворян. Ленин все же никогда не скрывал, как это делали другие, своего привилегированного происхождения. В 1922 г., когда он был уже правителем России, была произведена анкета о всех членах созданной им коммунистической партии. Ради некоторого кокетства Ленин тоже пожелал на нее ответить. В графе о «звании», куда его партийные товарищи, желающие показать, что они истые представители народа, спешили вписать: рабочий, сын крестьянина, сын мещанина, он четким почерком написал: «дворянин». Ему и в голову не приходило, что своим дворянством он создаст большие заботы будущим государственным биографам. Для стильности создаваемой агиографии им очень хотелось показать, что Ленин родился в бедной хижине и «низкого» происхождения. Но что поделать против факта, что в русской революции, наряду с семинаристами и лицами из духовного звания (Добролюбов, Чернышевский, священник Гапон и мн. др.), выдающуюся роль, начиная с декабристов в 1825 г., играли именно «потомственные дворяне»?

Семье Ульяновых, увеличившейся в Симбирске рождением еще трех детей – Ольги, Дмитрия и Марии – стало неудобно и тесно жить в снимаемых ими квартирах. А так как ее материальное положение к тому времени весьма окрепло, Ульяновы решили приобрести в собственность какой-нибудь подходящий дом. Выбор пал на деревянный дом на Московской улице (ныне улица Ленина, дом № 46). В 1878 году он был куплен. В нем Ленин и провел большую часть своего детства и юности.

Два его биографа – В. Алексеев и А. Швер – пишут, что дом сей находился в бедной, «полупролетарской» части города. Во времена Ульяновых никаких фабрик, заводов в Симбирске не было. Не было даже железной дороги. Матери Ленина, узнавшей об аресте в Петербурге в 1887 г. сына-студента Саши и поспешившей туда выехать, пришлось свыше 150 верст сделать в санях на лошадях, чтобы добраться до первой железнодорожной станции. При отсутствии железной дороги и всякой индустрии в Симбирске не было и настоящих в «марксистском» смысле рабочих-«пролетариев». Поэтому говорить, как то делают цитированные биографы, о пролетарской или «полупролетарской» части города, в сущности, не приходится. Связанный лишь с сельских хозяйством, Симбирск был в то время городом мелких мещан, чиновников «присутственных мест», и главный тон в нем задавали многочисленные семьи дворян, жившие в городских усадьбах, в каменных и деревянных домах с колоннами, мезонинами, бельведерами, дворами со службами и тенистыми большими садами. «Наша губерния, – писал Гончаров, – славилась отборным обществом родовитых и богатых дворян». Вплоть до революции Симбирск по господствующему в нем духу был одним из консервативнейших русских городов, хотя из уроженцев его выдвинулся ряд лиц, оставивших след в истории развития общественной и научной мысли России. Из дворянских гнезд Симбирска вышли: историк Карамзин, баснописец Дмитриев, поэт Н. Языков, поэт и переводчик Минаев, публицист-критик Анненков, либерал Н.И. Тургенев.

Симбирск. Общий вид. Конец XIX в.

Биографы Ленина, уже упомянутые В. Алексеев и А. Швер, утверждают, что «не было ни до приезда Ульяновых в Симбирск, ни после их отъезда из города более яркой и популярной фамилии, чем Ульяновы». Илья Николаевич Ульянов был очень известен в Симбирске, и когда умер, «чуть ли не весь город пришел отдать ему последний долг, на гроб его было возложено множество венков». Все-таки нельзя впадать в преувеличение и говорить, что фамилии более популярной, чем Ульянов, никогда в Симбирске не было. А Карамзин, Гончаров или хотя бы Языков? В те годы