Спартак. Легенда и реальность - Владимир Анатольевич Горончаровский Страница 7

Переход по Аппиевой дороге от Рима до Везувия должен был занять около шести дней. При оценке ситуации на месте стало ясно, что брать гору штурмом ценой больших потерь бессмысленно. Тогда римляне перекрыли единственную узкую и чрезвычайно крутую тропинку, открывавшую доступ наверх (Plut. Crass. 9), разбили лагерь и стали ждать. Казалось, они правильно рассчитали, что в условиях ранней весны, когда виноград еще не созрел, голод и жажда в конце концов вынудят восставших сдаться. Однако они глубоко заблуждались, недооценив своих противников. Когда положение стало безвыходным, Спартак убедил своих людей, что «им лучше погибнуть от меча, чем от голода» (Sallust. Hist. III. 93). Чтобы вырваться из ловушки, они сплели прочные лестницы из лоз дикого винограда и лесных прутьев. Этот факт говорит о том, что место, где разместились беглые рабы, находилось на уровне не выше 800 м, так как это верхняя граница произрастания винограда и сосновых рощ на склонах вулкана. Под покровом ночи они благополучно спустились со скал, и только один человек оставался наверху с оружием, потом он передал его вниз и присоединился к остальным (Plut. Crass. 9).

Где же произошел этот маневр, и с какой высоты пришлось спускаться? У некоторых современных авторов это описывается как своего рода фантастический трюк, для исполнения которого были пущены в дело лестницы длиной около 300 м[30]. Позволим себе в этом усомниться, скорее следует обратить внимание на сообщение о том, что осажденные «опустились через жерло полой горы, и сошли к самой ее подошве» (Flor. III. 20. 4)[31]. Очевидно, они воспользовались тем, что отвесный склон внутренней стороны неглубокого кратера, высота которого вряд ли превышала 20 м, не охранялся. Среди воинов Спартака должны были быть люди, хорошо знавшие эту местность и незаметный выход из расщелины кратера к подножию вулкана. Обойдя лагерь ничего не подозревавшего римского военачальника с тыла, мятежники неожиданно, очевидно, на рассвете, напали на него и навели, согласно Юлию Фронтину «такой страх, что несколько когорт потерпели поражение от семидесяти четырех гладиаторов» (Front. Strat. V. 21)[32]. Конечно, римляне бежали в страшной панике, и все же подобное утверждение относительно численности нападавших, безусловно, является преувеличением. Оно отражает только роль гладиаторов как командиров в повстанческом войске, где они были своего рода «каплей в море». Кстати, один из них, Эномай, если понимать буквально сообщение Павла Орозия о его смерти, погиб именно в этом бою (Oros. V. 23). Сражение у Везувия впервые наглядно продемонстрировало один из основных принципов военного искусства Спартака: атаковать врага там, где тебя не ждут и когда тебя не ждут. Одержав победу, восставшие, по-видимому, разместились на территории бывшего римского лагеря, где захватили достаточное количество столь необходимого им оружия, но самое главное — молва об этом событии широко разошлась по югу Италии среди тех, кто ненавидел римлян. К тому же еще жива была память о рабских восстаниях на юге Апеннинского полуострова и Сицилии, со времени разгрома последнего из которых не прошло и тридцати лет. В свое время они составили серьезную военную угрозу власти Рима в этом районе Средиземноморья.

.......................

Памятник Спартаку в Болгарии

Луций Корнелий Сулла. Мраморный бюст

Гладиаторская школа в Помпеях

Внешний вид амфитеатра в Помпеях

Фреска из Помпей с изображением местного амфитеатра и тента над ним

Мозаика из Злитена (Ливия) со сценами венацио и казней на арене

Мраморный рельеф конца I в. до н. э. с изображением венаторов

Ж.-Л. Жером. Мирмиллон (1869)

Реконструкция гладиуса периода Римской республики (gladius Hispaniensis)

Бой между гопломахом (слева) и мирмиллоном (справа).

Деталь барельефа из Помпей

Фракиец. Деталь мозаики из Куриона (Кипр)

Вулкан Везувий. Современный вид с запада

Изображение Везувия на фреске из Помпей

Глава 2

Уроки истории

Литературная традиция о южноиталийских восстаниях рабов сохранилась достаточно полно и позволяет наглядно представить ту обстановку, в которой существовали тогда многочисленные сельские и городские рабы. Здесь стоит вкратце остановиться на вопросе о положении тех, чей труд был основой экономики поздней Римской республики. Источники для пополнения их рядов были многообразны — завоевательные войны, пиратство, долговое рабство в провинциях, естественный прирост. Понятно, что в эпоху почти непрерывных военных действий Рима в различных областях Средиземноморья наиболее эффективным способом увеличения массы рабов был захват пленных, которые, потеряв свободу, оказывались на дне римского общества. Самая впечатляющая в данном отношении цифра связана с сообщением о продаже в рабство 150 тыс. человек после разгрома в 167 г. до н. э. городов Эпира консулом Эмилием Павлом (Polyb. XXX. 15; Liv. XLV. 34. 5–6).

Цены на рабов колебались в зависимости от интенсивности их притока на рынок. В сравнительном плане можно привести такие данные: 600 сестерциев[33] за рабыню считалось невысокой платой, а ведь это сумма, на которую небольшая крестьянская семья могла питаться целый год. Способный юноша, знающий греческий язык, стоил вчетверо дороже. Красивых молодых людей продавали порой по 100 и 200 тысяч сестерциев[34]. Так же высоки были цены на рабов, обладающих особой квалификацией — поваров, танцовщиц, актеров, врачей и т. п. Эти рабы, относившиеся к так называемой городской фамилии (familia urbana), оказывались в привилегированном положении, поскольку к ним относились достаточно мягко, тогда как те, кто входил в сельскую фамилию (familia rustica), подвергались наиболее суровой эксплуатации. Фактически их жизнь превращалась в ад. С раннего утра до поздней ночи они были заняты на полевых работах. У них практически не оставалось времени на отдых и личную жизнь. Провинившихся заковывали в кандалы с цепью достаточно длинной, чтобы ходить, но