Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер Страница 7

Женщины хором поют о тяжелом труде, связанном со сбором шафрана, оставшегося на полях после летнего сбора урожая, – непосильном труде для беднейших жителей деревни. «Моя мама часто пела песню о сборщиках урожая, которые встречали рассвет, работая в поле, но пели, как радостные птички», – вспоминает Альмодовар в своих заметках для пресс-конференции о фильме «Возвращение».

Первые кадры, которые мы видим, – женщины разных возрастов, но большинство из них пожилые, вооруженные тряпками, щетками, ведрами, усердно полирующие серые гранитные надгробия, приводящие в порядок места захоронений своих родственников или свои собственные; у них есть пакеты с едой и все необходимое для того, чтобы потратить целый день на уборку, а камера направляет наш взгляд справа налево в длинном кадре, снятом в движении.

Мы слышим, как женский хор радостно поет о своем общем труде. Облака пыли («Вот дурацкий ветер», – бормочет Раймунда) заслоняют дневной свет, создавая молочный полумрак, который, по мере того как кладбище разворачивается перед нашими глазами, перемежается яркими всплесками насыщенного желтого, розового и нежно-голубого – свежих цветов для усопших.

Продуваемое сильным ветром кладбище находится на окраине крошечной деревушки Гранатула-де-Калатрава, расположенной недалеко от такой же крошечной деревушки Кальсада-де-Калатрава, где родился Альмодовар, – и мы наблюдаем за старинным ритуалом, воспроизведенным в мельчайших деталях.

Фильм, как признается режиссер в «исповеди», составленной для пресс-релиза, служит «данью уважения социальным обрядам, практикуемым жителями родной деревни в отношении смерти и умерших».

В этом мире мертвые никогда не умирают для живых, потому что жители деревни постоянно следят за тем, чтобы их могилы содержались в чистоте, а их память оставалась живой благодаря рассказанным историям и песням, которые поют женщины, работая вместе, – само воплощение человеческой стойкости и материнской солидарности.

Спустя годы после окончания съемок этого фильма режиссер рассказал о том, как работа над ним позволила ему восстановить некоторые воспоминания о своем детстве вплоть до восьмилетнего возраста: «Те первые восемь лет, когда я был окружен женщинами, матерью и ее соседками, по-настоящему сформировали меня как личность. Это были пятидесятые, я уделял этим женщинам много внимания и был очарован ими – сильными, жизнерадостными борцами. Они приобщили меня к жизни и художественной литературе. Несмотря на то что в «Возвращении» нет детей, история основана на разговорах, которые я слышал от соседей во внутренних двориках Ла-Манчи, рассказах о появляющихся мертвецах, о кровосмесительных изнасилованиях».

В сценарии, представляющем собой серию рассказов в стиле рококо, характерных для зрелого стиля Альмодовара, на самом деле переплетены три истории: история о якобы умершем человеке, который появляется вновь в виде призрака; черная комедия о случайно убитом отце, пытавшемся в пьяном угаре изнасиловать свою приемную дочь; и тайна убийства, которая вращается вокруг мести за изнасилование.

* * *

Несмотря на то что в центре сюжета – смерть, фильм «Возвращение» по сути своей оптимистичен, ведь основная мысль в том, что Альмодовар называет «добротой, смелостью и… безграничной жизненной силой» своих главных героинь.

С четырьмя из них мы встречаемся в самом начале фильма в сцене на кладбище. Раймунда (чье имя в переводе с испанского означает «мудрая защитница») пришла со своей четырнадцатилетней дочерью Паулой (Йоана Кобо), чтобы помочь старшей сестре Соле (Лола Дуэньяс) и привести в порядок могилу матери, которая, как указано на памятнике, скончалась 24 июля 2002 года; из разговора дочерей мы узнаем, что она вместе с мужем погибла в пожаре, умерев во сне. Рядом с их могилой есть еще одна, пустая, предназначенная для соседки и подруги героинь Агустины (Бланка Портильо), которая приходит на кладбище, чтобы привести в порядок свой участок, как будто это ее второй дом. («Они чокнутые!» – сетует Паула. «Такой обычай», – объясняет Соле.)

Исполнив свои дочерние обязанности, Соле и Раймунда с Паулой садятся в кроваво-красный универсал старшей сестры, чтобы проехать небольшое расстояние и навестить свою пожилую тетю в семейном доме в соседней деревне (место действия фильма на самом деле представляет собой несколько более крупный, тщательно охраняемый соседний муниципалитет Альмагро – известное историческое место, популярное среди туристов, которое Альмодовар ранее использовал в фильме «Цветок моей тайны» в 1995 году).

Три женщины прибывают в деревню (которая кажется пустой), сложенную из камня, с мощеными улицами, вдоль которых выстроились побеленные фасады домов с окнами, закрытыми черными коваными решетками, плавящимися от полуденной жары, и обдуваемую штормовым ветром, который до сих пор дует.

Из дневника, который Альмодовар вел во время съемок этих вступительных сцен:

«Я невольно вспоминаю свое детство: побеленные улицы, пустынные до 8:30 вечера, когда мы, дети, открывали тайны, в то время как остальные члены семьи спали под одурманивающим воздействием жары. Я помню красную землю, желтые поля, пепельно-зеленые оливковые деревья и внутренние дворики, наполненные жизнью, растениями, соседями, тайнами, глубокими, как колодцы, и одиночеством».

* * *

Первый интерьер, который мы видим, – это интерьер семейного дома с внутренним двориком, в котором из-за зеленых растений и плитки с голубым рисунком, выложенной по краям белых стен, радостно появляется всплеск цвета, резко контрастирующий с каменным городом снаружи. «Внутренний дворик был святая святых, местом, где протекала жизнь, – пишет Альмодовар в своем дневнике. – Растения поливались, женщины шили, а время проводили, сидя в креслах-качалках в тени».

Это уютное пространство, полное жизни, даже в семейном доме, который, кажется, странным образом населен призраками смерти. Расположение дома в фильме, выбранное Альмодоваром, было частично основано на его воспоминаниях о доме в Кальсада-де-Калатрава, который Педро купил, как только заработал достаточно денег, к радости своей мамы. «Я был очень близок с матерью… Мой отец тоже любил меня, но я не принадлежал его миру. У него были твердые представления о том, что значит быть мужчиной, но во мне он не видел ничего подобного».

Когда Альмодовар приступил к работе над сценарием фильма «Призрачная бабушка», который впоследствии получил название «Возвращение», он смог вернуться в Кальсаду, где его сестры восстановили семейный дом в соответствии с его пожеланиями после смерти матери в 1999 году. Американский репортер Линн Хиршберг посетила этот дом в 2004 году, чтобы подготовить репортаж для New York Times: «Стены украшены религиозными предметами, и повсюду фотографии Педро в рамках. В его детской прямо посередине кровати, покрытой золотистым шениллом, стоит младенец Иисус в корзинке». Местная жительница, которая ухаживала за домом, одетая в траур, рассказала Хиршберг, что «Педро похож на святого, который редко приходит в гости».

В Ла-Манче «очень сильна культура смерти», как позже объяснял Альмодовар журналистке. «Мать однажды рассказала мне, что мой дедушка явился после погребения, и вся